Админ ПогранФор В Фейсбуке ВКонтакте Мы в Twitter Militera # # # # Зеркало Самиздат Турбулент

Офицерские мемуары

Объявление

Нажми кнопку для настроения


Сайт-форум создан 12 декабря 2017 года для публикации мемуаров, воспоминаний в виде книг, очерков, биографических рассказов о службе и случаях из жизни во время службы офицерами, которые участвовали и не участвовали в войнах и военных конфликтах в различных точках мира. Для воевавших и воротящих нос от невоевавших есть ресурсы Art of War и okopchik, и еще к ним добавились ветераны украинской войны. Здесь собираются офицеры, которые честно исполняли свой воинский долг, обеспечивали мир у себя на родине и могущие что-то рассказать о своей службе в назидание или на память потомкам или для того, чтобы имя его не кануло в вечность, а было в вечности на просторах Интернета. Регистрация очень простая, интерфейс сайта понятный, в случае чего, администратор окажет необходимую помощь. Пальцы в растопырку и поведение типа "а ты кто такой" не приветствуются. Авторские разделы заводятся администратором по просьбе зарегистрированного пользователя.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Офицерские мемуары » Штаченко Н.Н., полковник, ПВ » Преподавательская работа в Институте пограничных войск Украины


Преподавательская работа в Институте пограничных войск Украины

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Преподавательская работа в Институте пограничных войск Украины

После развала СССР (1991 год) образовалось 15 независимых государств, в том числе, на географической карте появилось, и государство Украина.
В соответствии с принятыми законами этих, независимых, государств, все проживающие жители и военнослужащие, проходящие там воинскую службу, автоматически стали гражданами этих государств.
Перед независимым государством Украина встал вопрос об охране государственных границ. Катастрофически не доставало офицерских кадров для пограничных застав и других пограничных подразделений. Украине в наследство досталась восемьсот тысячная армия, которая в таком количестве была ей не нужна. Пошел процесс ее сокращения до необходимых размеров. Наряду с сокращением общевойсковых частей и соединений, сокращались и военные училища, которых на Украине оказалось много. Часть офицеров Вооруженных Сил, особенно из числа молодых, после определенной переаттестации, зачислялись в Пограничные войска Украины и направлялись во вновь созданные подразделения границы. Но этим недостаток в офицерских кадрах Пограничных войск положительно решиться не мог. Необходимы были высококвалифицированные, профессионально подготовленные офицеры для государственной границы. Командование Пограничных войск Украины еще в начале 1992 года поставило перед Правительством вопрос о необходимости создания высшего учебного заведения для подготовки офицерских кадров для границы.
Поэтому Постановлением Кабинета Министров Украины № 700 от 14 декабря 1992 года было принято решение о создании Института Пограничных войск Украины. После принятия этого постановления и начался процесс создания высшего военного учебного заведения для Пограничных войск Украины.
Много офицеров-пограничников, выходцев с Украины, проходило службу в Российской Федерации, Республике Казахстан, в Республике Туркменистан и других и не желали продолжать службу вдали от своей Родины и служить другим государствам.
В то время, в Алма-Ате, продолжало работать Высшее пограничное командное училище, которое имеет свою славную историю по подготовке кадров для границ бывшего Советского Союза. В этом пограничном училище проходили службу офицеры, выходцы с Украины, работавшие преподавателями: полковник Зорин Д.П., полковник Желдак А.А., полковник Штаченко Н.Н., подполковник Лазоренко Ю.П., подполковник Ищенко Д.В., подполковник Морозов И.В, подполковник Скорняков В.С., подполковник Базюк В.П., майор Руденко В.П. и другие. Летом 1992 года до них дошла информация о том, что будет создаваться Институт Пограничных войск Украины, и шесть офицеров-преподавателей изъявили желание перевестись в Пограничные войска Украины. Согласился переводиться, на предложенную должность начальника учебного отдела Института ПВ Украины, и подполковник Балашов В.А.
Мы тогда все верили, что независимая Украина, с самым мощным экономическим потенциалом, доставшимся от СССР, через 5 лет будет процветающим государством и хотели предоставить свои знания и опыт в развитие Пограничных войск Украины.
Осенью 1992 года перевелись, первыми, в Пограничные войска Украины полковник Желдак А.А., подполковник Балашов В.А. и подполковник Лазоренко Ю.П. Остальным офицерам-преподавателям ставились всякие препятствия – не сообщалось, что пришли вызовы на перевод, переносился срок перевода на более поздний (в конце учебного года) и т. д. Только в конце декабря 1992 года полковнику Зорину Д.П. дали добро на перевод; мне (полковнику Штаченко Н.Н.) и подполковнику Скорнякову В.С. – в начале января 1993 года; подполковнику Морозову И.В. и подполковнику Ищенко Д.В. – в феврале 1993 года. Там, в ВПКУ, в Алма-Ате, еще училась часть курсантов, выходцев с Украины, а также были наши курсанты в двух Московских Высших пограничных училищах.
По прибытию в г. Киев, мы с подполковником Скорняковым поехали в Главное Управление ПВ Украины. Мы сразу явились в управление кадров ПВ, – там нас уже давно ожидали. Нас сразу определили в Институт Пограничных войск Украины, который был образован в соответствии с Постановлением Кабинета Министров Украины от 14 декабря 1992 года в г. Хмельницком. Но подполковник Скорняков не захотел ехать работать в Институт ПВ Украины, – он попросился служить на границе. Его долго уговаривали, но он все отказывался от института. Он просился в Луганский пограничный отряд, так как сам был родом с Луганской области. Все-таки он добился своего.
11-го января 1993 года я получил предписание для дальнейшего прохождения службы в Институте ПВ Украины и, переночевав в гостинице, утром, 12-го января поездом выехал до Хмельницкого. Через пять часов прибыл на вокзал г. Хмельницкий, где меня встретили на автомашине УАЗ-469 и привезли в общежитие института. Комендант поселила меня в двухместной комнате, в которой уже проживал подполковник Михтунец Анатолий Куприянович, прибывший работать преподавателем на кафедру военно-технической подготовки.
Не прошло и часа с момента моего прибытия и размещения в общежитии института, как ко мне прибежал помощник оперативного дежурного по институту и сообщил, что меня вызывает к себе ректор Института ПВ Украины генерал-майор Алексеенко Б.Н.
Быстро собравшись, я прибыл к ректору института. Он со мной побеседовал, поинтересовался откуда я приехал, какую занимал должность, а затем рассказал о создаваемом институте.
Институт ПВ Украины создавался на базе расформированного Высшего артиллерийского командного училища. В Институт ПВ Украины, из состава артиллерийского училища, будут включаться необходимые кафедры, учебный отдел, другие отделы и службы. Офицерско-преподавательский состав из бывших кафедр артиллерийского училища, после определенной переаттестации, будет зачисляться в состав Института Пограничных войск Украины на создаваемые военные и гуманитарные кафедры. Из переменного состава артиллерийского училища оставались три курса курсантов: 2-й, 3-й и 4-й. Так как артиллерийское училище расформировывалось, то на 1-й курс курсантов в августе 1992 года не набирали. Курсанты 2-го и 3-го курсов изъявили желание стать офицерами-пограничниками, а 4-й курс решили выпускать для Вооруженных Сил Украины.
Формирование Института ПВ Украины началось с создания  кафедры тактики и оперативного искусства пограничных войск.
Едучи в Институт ПВ Украины, я думал, что к этому времени уже сформированы все кафедры, в том числе и кафедра тактики и оперативного искусства пограничных войск. Так как я работал в Алма-атинском Высшем пограничном командном училище на кафедре ОВД (Общевойсковых дисциплин) и был старшим преподавателем тактики, то я готовился к тому, что меня в институте определят на эту кафедру. Но при беседе с ректором института, он сказал, что на кафедру ОВД есть кого назначать и определил меня старшим преподавателем-тактическим руководителем кафедры тактики и оперативного искусства пограничных войск. Я спросил, где эта кафедра находится и кто там есть из начальников. Он мне ответил: «Вы пока будете на этой кафедре первым».
Новая кафедра еще не имела ни кабинетов для преподавателей, ни своих специализированых классов, а ни полевой учебной материальной базы. Ректор мне сказал, что будут прибывать офицеры из Пограничных войск Украины, а также из бывших союзных республик бывшего Советского Союза и будут определяться на кафедру преподавателями.
Учебный процесс в Институте ПВ Украины запланировали начать 15 марта 1993 года. На этом и закончилась беседа с ректором.
Я зашел к начальнику учебного отдела. Им был назначен подполковник Балашов В.А. После беседы с ним, он меня определил в кабинет, где находились офицеры, прибывшие из Пограничных войск бывшего СССР, с разных округов.
Нашел я этот кабинет на 3-м этаже учебного корпуса. Там находились: полковник Дергачов В.А., который неделю назад как прибыл с Читы, подполковник Середа В.И. (пограничник-химик), прибывший из Закавказского пограничного округа, полковник Зорин Д.П., прибывший с Алма-атинского Высшего пограничного командного училища с кафедры военно-технической подготовки, полковник Желдак А.А., прибывший с Алма-атинского Высшего пограничного командного училища тоже с кафедры военно-технической подготовки (связист). И вот я (полковник Штаченко Н.Н.) – пятый, прибывший на формирование Института ПВ Украины.
Полковник Дергачов В.А., после прибытия в Институт ПВ Украины, был назначен начальником кафедры вооружения и стрельбы; через три-четыре года он был переведен на должность начальника факультета. Уволился он с Пограничных войск Украины  в 2000 году, но до 2007 года работал на кафедре тактики пограничной службы вольнонаемным преподавателем.
Подполковник Середа В.И., после прибытия был назначен на кафедру общевойсковой тактики старшим преподавателем дисциплины ЗОМП; с 1995 года работал на магистратуре старшим преподавателем, затем – заместителем начальника 1-й кафедры и начальником этой же кафедры.
Полковник Зорин Д.П. был сразу назначен заместителем начальника кафедры военно-технической подготовки; уволился в запас в 1999 году, но до 2008 года работал вольнонаемным преподавателем на кафедре.
Полковник Желдак А.А. бы назначен начальником кафедры связи и АСУ; с середины 1995 года – начальником учебного отдела Академии ПВ Украины; с 1999 года – начальником Управления подготовки войск Главного Управления ПВ Украины; с начала 2001 года – первым заместителем ректора Академии ПВ Украины. В 2002 году уволился в запас и был зачислен вольнонаемным на должность профессора кафедры связи и АСУ. И еще 10 лет проработал в академии на этой должности.
На период формирования кафедры тактики и оперативного искусства ПВ приезжал с Главного Управления ПВ Украины и находился в г. Хмельницком полковник в отставке Минин. Он оказывал помощь в написании программы обучения по дисциплине тактика пограничной службы.
Так как на создающуюся кафедру тактики и оперативного искусства пограничных войск приехал только один я, то и вся работа по написанию программ обучения легла на меня. В учебном отделе я получил от начальника учебного отдела подполковника Балашова В.А. все исходные данные для написания программ обучения для курсантов по нашей дисциплине. А этих программ мне пришлось написать целых четыре.
В институте были курсанты-артиллеристы 3-го курса. Их надо было научить пограничному мастерству. Поэтому для них я должен был написать программу обучения, рассчитанную на один год. Вторую программу обучения – для курсантов 2-го курса, рассчитанную на два года обучения. Третью программу обучения – рассчитанную на три года; для курсантов, которых должны были набирать на 2-й курс с 1-го сентября 1993 года, – это курсанты, которые должны прибыть после 1-го курса с разных училищ Вооруженных Сил Украины. И четвертую программу обучения – на весь четырех годичный период обучения – с 1-го по 4-й курсы. Я с этой задачей справился в течение трех недель, опираясь на старую советскую программу обучения курсантов в Высших пограничных командных училищах КГБ СССР.

0

2

А по каким же источникам предстояло обучать курсантов в Институте ПВ Украины?
Я обратился в библиотеку Института ПВ Украины, где хранилась литература для служебного пользования, на счет литературы по пограничной тематике. Литературы никакой не было, а учебный процесс начинался уже через полтора месяца, то есть 15 марта 1993 года. Я помню, как ко мне подошел полковник в отставке Минин  и сказал, что он через два дня уезжает, его командировка в институте заканчивалась и показал мне отпечатанный в одном экземпляре проект Наставления по охране государственной границы Украины (пограничный наряд). Он этот проект наставления увозил с собой на утверждение. Пока он был в институте, никто инициативы не проявил, чтобы отпечатать этот проект наставления, да и начальник учебного отдела не знал о его существовании. Этот проект наставления очень был нужен для обучения курсантов.
Что мне оставалось делать? Я попросил у него этот проект наставления, расшил его и пошел в учебные группы к курсантам 3-го курса; вызвал к себе старшин двух учебных групп и поставил задачу, что необходимо в течение суток переписать все листы наставления, а для этого необходимо, по человек двадцать из двух учебных групп, назначить курсантов с хорошим, разборчивым почерком и посадить их в двух учебных классах.
Через 30 мин. старшины групп мне доложили, что курсанты рассажены в классах и готовы приступить к работе. Я зашел в первую группу и раздал каждому курсанту по 10 листов наставления (как раз половину наставления), провел инструктаж о порядке работы и о сроках завершения. Аналогичным образом я это сделал и во второй учебной группе. Ровно через сутки старшины учебных групп мне предоставили отработанные материалы. Я внимательно проверил все страницы, а затем в течение двух дней правил этот материал и, с резолюцией начальника учебного отдела, сдал этот материал в машинописное бюро для печати в 5-ти экземплярах. Таким образом, для кафедры я создавал руководящий учебный материал по службе пограничных нарядов.
Второй офицер-пограничник, который прибыл на кафедру тактики и оперативного искусства пограничных войск был подполковник Дьяченко Е.В. Он прибыл в институт через неделю после моего прибытия. До этого он служил в Тихоокеанском пограничном округе в одном из пограничных отрядов на должности начальника боевой подготовки пограничного отряда. В преподавательской работе он еще мало разбирался. Ему надо было еще долго учиться.
В конце января 1993 года прибыл на кафедру с Читы (РФ), с управления Забайкальского пограничного округа, полковник Ерошин Б.Ф. Он в управлении округа занимал до этого должность начальника отдела КПП. Его назначили заместителем начальника кафедры тактики и оперативного искусства пограничных войск.
Курсантов 2-го и 3-го курсов (артиллеристов), пока шла подготовка к началу учебного процесса (с 15 марта), с 1-го февраля 1993 года направили на полтора месяца на стажировку на пограничные заставы. Чтобы они ознакомились с государственной границей, самой пограничной заставой и приняли участие в службе пограничных нарядов.
Оставалось около трех недель до начала учебного процесса в Институте ПВ Украины, а на кафедру прибыло только три офицера-пограничника, а курсантских учебных групп-то было много: на 2-м курсе – восемь, на 3-м курсе – шесть. Итого – 14 учебных групп, на троих преподавателей, – это очень много.
Подполковник Лазоренко Ю.П., мой бывший подчиненный по Алма-атинскому Высшему пограничному командному училищу, был переведен на Украину осенью 1992 года. Так как Института ПВ Украины в то время еще не существовало, его направили служить в Мукачевский пограничный отряд на должность начальника боевой подготовки пограничного отряда. Он на меня обижается до сих пор за то, что я его сорвал с этого пограничного отряда.
Помню, как я звонил ему в отряд и приглашал его в институт, а он спрашивал: «Как там у вас работается, следует ли приезжать?» Я ему отвечал: «Юрий Петрович, приезжайте, у нас тут все прекрасно, будем работать на одной кафедре, квартиру получите в течение одного года». Он и перевелся в Институт ПВ Украины. К концу февраля 1993 года он приехал в институт и появился на нашей кафедре.
К концу февраля 1993 года с Алма-атинского Высшего пограничного командного училища  прибыл на кафедру подполковник Морозов И.В., который в ВПКУ работал на кафедре ОВД старшим преподавателем. Вот и стало нас на кафедре тактики и оперативного искусства ПВ, к началу учебного процесса, 5 (пять) человек – четыре старших преподавателя и один заместитель начальника кафедры.
Программы обучения по дисциплине тактика пограничной службы нам отпечатали, их утвердили. А еще я написал тематический план изучения дисциплины курсантами 3-го курса, а подполковник Морозов И.В. – для курсантов 2-го курса: первый – рассчитанный на один год, второй – на два года обучения. Мне пришлось спланировать все темы четырех годичной программы обучения, но только с урезанными часами, то есть для курсантов 3-го курса, мы должны прогнать всю эту программу за один год, а с курсантами 2-го курса – за два года.
Кто из старших преподавателей кафедры и на каком курсе должны были проводить занятия?
Меня и подполковника Лазоренко Ю.П. определили преподавать курсантам 3-го курса. Я даже обрадовался тогда, подумав, что на 3-м курсе всего лишь шесть учебных групп. Досталось нам с Юрием Петровичем по три учебных группы. Подполковника Морозова И.В. и подполковника Дьяченко Е.В. определили на 2-й курс, им досталось по четыре учебных группы. Но обрадовался я этому зря. Ведь нашим курсантам надо было овладеть почти четырехгодичной укороченной программой по тактике пограничной службы за один год (до 15 апреля 1994 года). Поэтому у нас занятий было много, – каждый день и почти по 6 часов. А на 2-м курсе занятий было меньше – там программа была растянута на 2 года.
У нас, сначала, занятия начинались с нескольких лекций, а затем шли полевые занятия по службе всех 18-ти видов пограничных нарядов.
А где предстояло проводить занятия в поле?
В распоряжение Института ПВ Украины перешел полевой учебный центр артиллерийского училища, находящийся в 8-ми км от дислокации  нашего института. Но там еще не было ни участка учебной границы, ни пограничных городков, ни здания учебной пограничной заставы, ни даже вспаханной контрольно-следовой полосы (КСП).
Где-то 1-го или 2-го марта 1993 года мы впятером (всей кафедрой) выехали на рекогносцировку в ПУЦ (полевой учебный центр), чтобы определить, где же проводить практические занятия по следопытству и по службе пограничных нарядов. Выехали в поле, а там еще в некоторых местах лежал снег. Там были какие-то длинные ангары, обнесенные забором с колючей проволокой, а с внешней стороны проволочного забора проходила вспаханная 3-х метровая полоса. Вот мы и решили их поначалу (до наступления тепла) использовать для проведения занятий по следопытству и службе пограничных нарядов.
К началу учебного процесса в институте, на кафедре тактики и оперативного искусства пограничных войск – так как было два курса (2-й и 3-й) курсантов – было создано две ПМК (предметно-методические комиссии) по два старших преподавателя на каждой: ПМК 2-го курса, председатель – подполковник Морозов И.В. и ПМК 3-го курса, председатель – полковник Штаченко Н.Н.
А по каким же методическим документам нам надо было проводить занятия?
Ведь ни одной схемы (плаката) для проведения лекций, ни самих учебно-методических документов, по которым надо было проводить практические и классные занятия, еще не существовало к этому времени, – их надо было написать, отпечатать, вычертить, обговорить и утвердить.
Ректор Института ПВ Украины преподавателям нашей кафедры поставил задачу: чтобы к началу каждой новой учебной недели были готовы, в рукописном варианте, учебно-методические документы на всю предстоящую неделю, и так к началу каждой учебной недели мы должны были их готовить. Все это касалось только первого года обучения, а в дальнейшем, к началу нового учебного года, все учебно-методические документы должны быть готовы на весь учебный год и в отпечатанном виде.
И вот мы приступили к написанию учебно-методических документов. Чтобы написать и подготовить к изданию одной лекции по Инструкции об организации и проведению учебного процесса выделялось 40 часов, то есть писать ее вручную надо было целую неделю. Для нас это не подходило, надо было делать намного быстрее. Поэтому мы все, офицеры-преподаватели кафедры, приступили к усиленной работе: до обеда – занятия с курсантами, а после обеда – писали методические разработки, чертили эскизы схем для лаборантки. Писали допоздна, до 23.00 и даже до 24.00 часов, забывая, что еще и не ужинали.
На разработку и подготовку к изданию методической разработки шел час за час. То есть, если предстояло проводить 6-ти часовое практическое занятие, то на разработку учебно-методического документа по этому занятию должно затрачиваться 6 часов времени. Вот ежедневно, после обеда, мы сидели и занимались разработкой этих документов. Под рукой никакой учебной литературы не было кроме проекта Наставления по охране государственной границы Украины (пограничный наряд), которое я успел подготовить и издать. Уставов по охране государственной границы Украины у нас не было, да они к тому времени еще не существовали. А старых уставов, еще советских, нам с Главного Управления ПВ никто не присылал. Те Уставы по охране государственной границы СССР, которые были на заставах, то их, до развала СССР, изъяли и отправили в Главное Управление ПВ СССР, в Москву. Поэтому все положения по служебной деятельности пограничной заставы, пограничной комендатуры и оперативно-служебной деятельности пограничного отряда мы брали материал из своих мозгов, использовали то, что сохранилось в наших головах и включали в наши лекции и методические разработки.
Как было сказано выше, написанием программ обучения курсантов по дисциплине тактика пограничной службы занимался я (полковник Штаченко Н.Н.). После написания и утверждения последней программы – четырех годичного обучения курсантов – в марте 1993 года встал вопрос об определении и утверждении штата кафедры тактики и оперативного искусства пограничных войск.
В учебном отделе рассчитали потребное количество преподавателей для нашей кафедры (штат); перед отправкой на утверждение штатов в Главное Управление ПВ Украины пригласили полковника Ерошина Б.Ф., занимавшего должность заместителя начальника кафедры. Он тогда еще не знал, как должен осуществляться расчет штата кафедры. Ему сказали, что расчет штата кафедры провели и он составлял тогда всего 15 человек. Он им ответил: «Хорошо!». Это был штат с начальником и двумя заместителями. Когда он мне сообщил этот штат, я сказал полковнику Ерошину Б.Ф., что что-то мало, – «там наверно не правильно подсчитали». Программа обучения ведь была составлена на 750 часов. Поэтому я сел и взялся сам пересчитать. 
В то время создавался только один курсантский факультет. Обучение курсантов должно осуществляться четыре года. На каждый курс обучения должны набирать по 10 учебных групп. Итого на курсантском факультете должно обучаться 40 учебных групп. Это в расчет брал и учебный отдел. Всего за один год обучения курсантов, общая учебная нагрузка, касающаяся проведения занятий по расписанию, должна составлять 7500 часов. Заместитель начальника учебного отдела при расчете не учел, что в программе обучения имеются темы групповых упражнений, где с учебной группой должны проводить занятия два преподавателя (учебная группа делится на две подгруппы). И таких занятий в программе я насчитал на целых 300 часов. То есть к 7500 часов надо прибавить еще 300 часов, получалось 7800 часов в год.

0

3

В Институте ПВ Украины все делали не так, как было в советских ВПКУ. По старой советской Инструкции об организации и проведении учебного процесса в ВПКУ, годовая учебная нагрузка на преподавателя, проводящего занятия по оперативно-тактическим дисциплинам, составляла 660 часов, а по украинской Инструкции, для преподавателей в Институте ПВ Украины, она была определена в 720 часов. С учебной нагрузки на преподавателя также убрали время на подготовку и прием курсовых и государственных экзаменов. В годовую учебную нагрузку (720 часов) включили время: проведение занятий по расписанию; консультации (это 10% времени к групповым занятиям и 15 % времени на консультации перед лекциями). Итого, время на проведение консультаций составляло – 800 часов. Сюда я еще включил время на руководство разработкой и защитой курсовых работ на 4-м курсе (на одного курсанта 10 часов). Это составило еще (10 учебных групп по 25 чел. и на 10 часов) – 2500 часов в год. По программе предусматривалось две стажировки в год для курсантов 1-го и 3-го курсов. На стажировку с курсантами выезжали по 3 преподавателя кафедры и на каждого должно выделяться по 144 часа для руководства стажировкой. Итого прибавлялось учебной нагрузки (144 на 3 преподавателя и на два раза в году) – 864 часа. Преподаватели должны были читать лекции и проводить занятия еще и на экстернате (300 часов) и в школе прапорщиков (250 часов). В год планировалось по два набора (300 на 2 и 250 на 2) – 1100 (часов).
Вот я все это сложил (7800 часов, плюс 800 часов, плюс 2500 часов, плюс 864 часа, плюс 1100 часов), получилась цифра в 13064 часа. Далее я эту цифру разделил на годовую учебную нагрузку на преподавателя (на 720 часов) и получил количество преподавателей, которое у меня было равно – 18 человек, но никак не 15. К тому же, годовая учебная нагрузка: на начальника кафедры на 200 часов меньше, чем у преподавателя; на заместителя начальника кафедры – на 150 часов меньше, чем у преподавателя, а заместителей по штату должно быть два. Поэтому, с учетом этого прибавлялся еще один преподаватель, так как высвобождалось 500 часов, то есть штат кафедры должен быть 19 человек. По моим расчетам получалось на четыре преподавателя больше, чем по расчетам учебного отдела. А это существенно, – почти целая ПМК (предметно-методическая комиссия). Вот с этими расчетами мы с Борисом Федоровичем Ерошиным и пошли к начальнику учебного отдела, доказывать необходимый штат нашей кафедры. С заместителем начальника учебного отдела мы совместно еще раз пересчитали. Он в одном не соглашался, – что столько преподавателей для руководства стажировкой курсантов ездить не будет. Остановились на штате кафедры в 18 человек. То есть я помог для кафедры выиграть три преподавателя. В дальнейшем, в Киеве, в Главном Управлении ПВ этот штат нашей кафедры был утвержден.
Наступило 15 марта 1993 года и в Институте ПВ Украины на всех кафедрах начался учебный процесс. Нас офицеров-пограничников кафедры тактики и оперативного искусства пограничных войск в наряды оперативными дежурными по институту пока не назначали, так как нас было мало и мы были сильно перегружены в сравнении с офицерами других кафедр. Офицеры других кафедр были менее загружены – ведь у них на кафедрах учебно-методические материалы были в основном готовы, надо их было только переработать, на что Инструкцией об организации и проведении учебного процесса определялось в два раза меньше времени; надо было менять некоторые формулировки и положения, и первую страницу методички или лекции.
Помню, как прошли недели две учебного процесса и тут ректор института поставил кафедре еще одну задачу – нужно опограничивать всех офицеров института в системе командирской подготовки. Командирская подготовка для всех офицеров института планировалась по три дня в месяц. Вот в эти дни учебный отдел планировал проводить с офицерами лекции и групповые занятия по тактике пограничной службы. И эта дополнительная неучтенная учебная нагрузка опять легла на офицеров-преподавателей кафедры тактики и оперативного искусства пограничных войск, то есть на нас пятерых. Да, можно сказать, пришлось нам задыхаться.
А когда прошло два месяца учебы, в мае 1993 года, офицеры-преподаватели других кафедр начали на совещании задавать вопросы ректору института, что, мол, офицеров-пограничников тоже пора назначать на службу, – ходить по разу в месяц каждому оперативным дежурным по институту. И ректор согласился. Мы начали назначаться в суточные наряды.
На практические занятия в полевой учебный центр курсанты и офицеры-преподаватели, в основном, ходили пешком – и туда и обратно. Поэтому на преподавателей была дополнительная физическая нагрузка: надо было идти пешком в ПУЦ (8 км), до 13.00 там проводить занятия, все на ногах, а затем возвращаться пешком обратно в институт, тоже 8 км.
Контингент курсантов-артиллеристов, которых зачислили в институт – это были грамотные ребята, так как слабо подготовленным в общеобразовательной школе в артиллерии делать было нечего; принимали грамотных, сообразительных и сильных. Поэтому программу обучения по тактике пограничной службы они схватывали быстро, для них это было интересно, на занятиях они проявляли активность. И, забегая наперед, скажу, что при сдаче государственных экзаменов по тактике пограничной службы, они показывали высокие знания наравне с теми курсантами, которые прибыли доучиваться с пограничных училищ Московского и Алма-атинского ВПКУ и, обучавшихся пограничному мастерству все 4 года, но, может быть, курсанты-артиллеристы в практическом плане были слабее. Скажу, что, после 2000 года, наборы курсантов пошли послабее – похоже, что снизился уровень подготовки молодежи в общеобразовательных школах, ослабло рвение в учебе и курсантов.
Для нашей кафедры выделили в правом крыле целый второй этаж учебного корпуса. Там оставались три-четыре оборудованных специализированных классов. Но оборудование и информация стендов в тех классах для нашей дисциплины не подходили, – все надо было переоборудовать. Мы сидели по вечерам и готовили эскизы стендов для этих классов.
С апреля 1993 года мы начали заниматься созданием полевой учебно-материальной базы. Наметили, где нам оборудовать участок учебной границы, где возвести инженерно-технические сооружения. Вместе с курсантами успели оборудовать городок следопытства и городок пограничной службы. Имеющееся в ПУЦ служебное помещение, начали переоборудовать под здание учебной пограничной заставы, подготавливать стенды, касающиеся службы нарядов и пограничной заставы.
К концу мая 1993 года мы закончили на своем 3-м курсе отработку службы всех видов пограничных нарядов и приступали к изучению тем, касающихся службы пограничной заставы. Но для проведения групповых упражнений (занятий) по службе пограничной заставы надо было подготовить методические разработки, а они намного сложнее методичек по службе пограничных нарядов. Разработку методичек по многочасовой теме (на 36 часов), касающейся организации охраны государственной границы и руководству пограничной службой на участке пограничной заставы, поручили мне. Методические разработки надо было привязать к конкретному (нашему) участку учебной пограничной заставы; надо было оформить схему участка пограничной заставы, которую пришлось использовать для методической разработки, размножить ее для каждого курсанта и еще оформить в увеличенном виде для стенда, который должны использовать при проведении практических занятий.
Чтобы эффективно проводить групповые упражнения по этой теме, я в первую очередь разработал тактическое задание для этой темы и включил его в методическую разработку. Далее сделал заказ, чтобы размножили эти тактические задания на каждого курсанта одной учебной группы (30 шт.).
Тактическое задание состояло, примерно, из десяти страниц, которое включало три раздела: общую обстановку, частную обстановку и справочные данные. Прочитав его, курсанты врастали в обстановку, которая сложилась на участке пограничной заставы и знали, что от них требовалось сделать как начальнику заставы.
Разрабатывая методическую разработку по данной 36-ти часовой теме, я изложил всю работу начальника заставы по уяснению задачи и оценке обстановки с вариантами работы начальника, расписывал процесс принятия им решения, вкладывая конкретный кафедральный вариант решения на охрану государственной границы; расписывал процесс работы по планированию охраны границы с вариантом плана охраны границы, вариантом расчета сил и средств и вариантом распорядка дня заставы на сутки. Также, в методическую разработку вкладывал варианты приказов основным пограничным нарядам на охрану государственной границы. Так что, чтобы разработать такой учебно-методический материал, он требовал огромных усилий от преподавателя, наличие достаточного опыта, требующего от начала и до конца разработки этого документа, все выдерживать в едином замысле, не допускающего больших противоречий при проведении занятий с курсантами. Мне пришлось сидеть вечерами и ночами, чтобы получился качественный учебно-методический документ.
Забегая наперед, скажу, что в настоящее время (взять, к примеру, 2005 - 2010 годы) кардинальных изменений в эти методички никаких новшеств никто не внес, их, даже в ущерб, немного выхолостили, поменяли на первых страницах авторов, а вся моя методика осталась, но уже под другой фамилией. То же произошло с учебно-методическими документами, которые разрабатывали подполковник Лазоренко Ю.П. и подполковник Морозов И.В.
Далее, я лично разрабатывал учебно-методические документы по служебно-оперативной деятельности пограничного отряда.
Все мы, офицеры-пограничники, были без своих семей. Проживали в общежитии Института ПВ Украины. Как мы, и в частности я, питались? Обедал я с офицерами кафедры в нашей столовой военторга. Но не всегда. В субботу и в воскресенье столовая не работала. Завтрак и ужин каждый готовил сам себе, так как в столовой военторга, на территории института, только готовились обеды.
Через несколько дней после моего приезда в г. Хмельницкий, ко мне приезжала сестра Люда; она привезла сковородку, небольшую кастрюлю и тарелку с ложкой. Вот я и готовил себе завтраки и ужины.
Что я себе готовил? В основном жарил картошку на сковородке, используя электроплитку. У моего соседа по комнате была электроплитка, вот я ее и использовал, пока не купил себе свою.
Ездил по воскресеньям на базар, покупал ведро картошки, пол литра подсолнечного масла и лук. Для варения супов покупал рис или гречку. С вечера жарил целую сковородку картошки. Вот и хватало на ужин и завтрак. Для салата я покупал красную свеклу; отваривал ее, резал на мелкие части, добавлял лук, поливал подсолнечным маслом – и салат был готов.
В субботу приходилось ходить на обед в городскую столовую, а в воскресенье – в кастрюльке варить суп на обед. Но для приготовления еды требовалось время, а его у меня, и офицеров кафедры, очень было мало.
Только в конце апреля 1993 года на нашу кафедру прибыл еще один офицер, уже шестой – это майор Клочак А.Н. До прибытия к нам на кафедру он служил комендантом пограничной комендатуры в Котовском пограничном отряде. Преподаватель с него был нулевой, ведь он не имел даже высшего военного образования. Приходилось нам его втягивать в преподавательскую работу. Службу по охране государственной границы он знал, но надо было все это правильно и целенаправленно преподносить курсантам. Он побывал на нескольких занятиях у меня, у подполковника Морозова И.В., а затем и его самого допустили к проведению занятий.
После майора Клочака А.Н., через пару недель (в начале мая) прибыл на кафедру еще один офицер – это был майор Богуш А.В. Он имел высшее военное образование, так как в 1992 году закончил Военную академию им. М.В. Фрунзе. Он прибыл на кафедру с должности коменданта пограничной комендатуры, и тоже, Котовского пограничного отряда.

0

4

Майор Клочак А.Н. начал проводить занятия с двумя учебными группами на нашем 3-м курсе. Уже для нас с Юрием Петровичем Лазоренко было некоторое облегчение. Разработку учебно-методических документов ему еще было поручать рано: он был не готов к их разработке. Поэтому разработкой этих документов для обучения курсантов мы занимались вдвоем.
В июне месяце 1993 года мы начали проводить занятия с курсантами в системе пограничных суток. Но материально-техническое обеспечение занятий в институте ПВ было еще не готово к этому, исходя из этого, были трудности с этим нововведением. Питание для офицеров-преподавателей было не обеспечено, так как офицерской столовой в ПУЦ не было, гостиницы тоже не было. Пришлось офицерам-пограничникам питаться с одного котла с курсантами в одной столовой. Я помню, как наелся, однажды, чего-то и меня, числа 15 июня, скрутили почки так, что я загремел в армейский госпиталь. А отпуск мой, подполковника Лазоренко Ю.П., полковника Желдак А.А., полковника Зорина Д.П. начинался с 1-го июля 1993 года. Мы все уже взяли тогда билеты на поезд до Москвы, а с Москвы до Алма-Аты – на самолет. Оставалась неделя до начала отпуска, а я еще лежал в госпитале. За пять дней до отпуска, по моей просьбе, меня выписали из госпиталя, так как все как будто бы прошло и я себя чувствовал нормально.
Ехали мы в Алма-Ату за своими семьями. До Москвы ехали в поезде в одном купе; договаривались возвращаться в г. Хмельницкий все вместе с семьями.
Полгода каждый из нас проживал в одиночестве, а теперь ехали забирать свои семьи и перевозить вещи. Паспортов у нас тогда еще не было, в удостоверениях личности, в отделе кадров, нам поставили штампы – «Гражданин Украины».
Помню, как через некоторое время после прибытия в Институт ПВ Украины, все офицеры, прибывшие из других бывших республик, принимали военную присягу на верность Украине. После чего нам проставили штампы в удостоверениях личности: «Гражданин Украины».
По прибытию в аэропорт г. Алма-Ата, мы все разъехались по районам проживания своих семей. Отпуск у меня был до 20 августа 1993 года.
Приехал я домой, встретился со своей семьей и начали готовиться к переезду. Лена закончила 2-й курс энергетического института. Мы с женой предложили теще оставаться с Леной в Алма-Ате до окончания учебы в институте, но она наотрез отказалась. Сказала: «Что я с ней буду делать?» Как будто это был маленький ребенок. Поэтому мы решили уезжать в г. Хмельницкий вчетвером, а тещу оставить на год в Алма-Ате, с тем, чтобы она за год нашла покупателя на свою квартиру, ее продать и на эти деньги купить себе квартиру в г. Хмельницком. На таком варианте мы и остановились.
Перед отъездом в Алма-Ату я ходил к ректору Хмельницкого Технологического университета и решил вопрос насчет перевода Лены с Алма-атинского энергетического института. Ее обещали принять. Я узнал, какие необходимы документы для ее зачисления в университет.
Через неделю после прибытия в Алма-Ату, я пошел в ВПКУ договориться насчет автомобиля для перевозки на квартиру своей тещи оставшейся мебели со своей квартиры. Встретился там с начальником учебного отдела полковником Алдамжаровым Ш.К. Я с ним побеседовал о своих делах, о работе в нашем Хмельницком Институте ПВ Украины. В конце встречи у нас пошел разговор, где он сказал:
– Николай Николаевич, тебе за полгода там не надоело так усиленно перенапрягаться? Пока семью не сорвал с насиженного места, может быть передумаешь и останешься здесь в ВПКУ, в Алма-Ате?
– Как я могу остаться в Алма-Ате, – ответил я, – ведь мое личное дело там, в Институте ПВ Украины, и я принял военную присягу?
– А мы здесь твое личное дело восстановим, тебя все знают, а то что ты принял там военную присягу – это не важно. Так что оставайся. Если решишь остаться, то мы пойдем к начальнику училища полковнику Асылову и все решим. Какую мы тебе предложим должность? Если останешься, мы тебе можем предложить должность начальника кафедры огневой подготовки, она сейчас свободная. Через месяц полковник Татьянин В.Л. переводится на должность начальника штаба спецподразделения «Альфа» – освобождается кафедра ОВД. Тебе там все знакомо.
Я ответил, что с семьей все обговорено и решили переезжать на Украину.
До самого отъезда мы все проживали в квартире моей тещи. Порешали все дела с выпиской с нашей квартиры, которую я сдал ЖЭК. За свою квартиру нам выплатили приватизационную компенсацию в рублях и я получил справку о сдаче квартиры. В то время был указ Президента Республики Казахстан, гласящий о том, что офицерам, переводящимся с Республики Казахстан в вооруженные силы других государств СНГ, предписание о переводе выдавать только в случае освобождения и сдачи квартиры.
По моему приезду в отпуск, в Алма-Ату, мы собирались продать квартиру моей тещи и забрать ее с собой. Но не получилось. Она проживала в одноэтажном четырехквартирном доме. По соседству, в одной из квартир этого дома, проживал казах со своей семьей, он работал архитектором оного из районов г. Алма-Ата. Он договорился с моей тещей о том, что и он хочет тоже продавать свою квартиру и предложил дать объявление в газете, чтобы продавать вместе: так можно продать подороже. Моя теща согласилась. Когда находились покупатели на две квартиры, то он за свою квартиру загибал такую сумму, что они сразу уходили. А время шло, и мы в конце поняли, что зря она с ним связалась; он специально загибал такие суммы, чтобы сделка не состоялась и ожидал, когда мы уедем. Так оно и вышло, – моя теща до нашего отъезда квартиру так и не продала, и ей пришлось остаться в Алма-Ате еще на целый год.
Я, в Алма-Ате, состыковался с Альбертом Андреевичем Желдаком и мы договорились помогать друг другу с отправкой своих контейнеров. В первую очередь решили отправить мои вещи, так как нам было где проживать, а перед самым окончанием отпуска – отправить его вещи. Съездили мы на контейнерную станцию и заранее, на нужные даты, заказали себе по два контейнера.
А где же найти контейнеровоз?
Нашли, где заказать. В п.г.т. Бурундай находилась пограничная тыловая часть, и мы явились к командиру с нашей просьбой. Оказывается, в этой части были контейнеровозы и командир нам помог. Мы заказали контейнеровозы на нужные нам даты и вопрос был решен.
В назначенный день я явился в п.г.т. Бурундай (в пограничную воинскую часть) за контейнеровозом, заехали на контейнерную станцию, погрузили два 5-ти тонных пустых контейнера и приехали за погрузкой вещей. С помощью Альберта Андреевича мы загрузили оба контейнера, и я уехал их отправлять на контейнерную станцию. Пришлось намучиться с их оформлением и отправкой. Ведь уже была на контейнерной станции введена таможня. И обязательно, перед опечатыванием контейнеров, должна быть проверка содержимого контейнеров и получено разрешение таможни на отправку. У меня оставалось полчаса, потому что таможня в 16.30 прекращала работу. Позвал я представителей таможни к своим контейнерам; они подошли (я был в советской военной форме одежды), посмотрели и сказали: «Открывайте контейнеры, будем проверять содержимое!». Я открыл двери обоих контейнеров и сказал: «Смотрите!». Они ответили, что нужно полностью выгрузить контейнеры и проверить все содержимое. Они обращали внимание на то, чтобы не было оружия, другого запрещенного к отправке товара. Я их предупредил, что оружия там никакого нет, даже ружей, что загружены только домашние вещи и сказал таможенникам: «Если вы хотите все проверить – выгружайте и смотрите, но и сами потом загрузите все вещи». Они стояли, стояли, и тут я смотрю, – начали выгружать. Вытащили пару стульев с первого контейнера, еще что-то выгрузили, видать в надежде, что я предложу отступную в деньгах. Я себе отвернулся и начал прохаживаться. Они поняли, что мою психику не зацепили и ничего они от меня не получат, поэтому приостановили выгрузку и старший из них начал спрашивать: «Точно, что у вас только одни домашние вещи?» Я ответил, что больше ничего. После этого они выписали разрешающий документ и дали разрешение работникам на опечатывание и отправку моих контейнеров. Я свои контейнеры с вещами и мебелью отправил на недели две раньше, чем Альберт Андреевич Желдак.
Я знал, что моим членам семьи надо всем принимать гражданство Украины. Поэтому решил: пока не уехал с Казахстана, надо приобрести справки об отказе от гражданства Казахстана.
Что я решил делать?
В начале августа 1993 года (в разгар моего отпуска), в один из понедельников, я пошел в Алатауский РОВД г. Алма-Ата; там встретился с начальником отдела, который был в звании майора, казах. Я ему поведал, что перевожусь служить в Пограничные войска Украины и буду переезжать с семьей и мне нужны справки об отказе от гражданства Казахстана. Он сказал, что нет проблем, справки подготовят, но надо написать заявления с указанием кому эти справки нужны. Когда я написал заявления, он сказал, чтобы в четверг я приехал с паспортами, – справки будут готовы.
Наступил четверг, я подготовился ехать к начальнику Алатауского РОВД: купил бутылочку коньяка, коробку шоколадных конфет и поехал в отдел, там встретился с начальником, получил четыре справки со штампами и печатями. Перед уходом я предложил начальнику отдела коньяк и коробку конфет. На это он отреагировал с обидой: «Товарищ полковник, вы меня обижаете, не надо!» – и категорически отказался от меня принимать. Я его поблагодарил, пожелал успехов в его нелегкой работе и уехал домой с четырьмя справками.
За два дня до нашего отлета с Алма-Аты, пришли контейнеры и для имущества полковника Желдака А.А. Я к нему ходил, помог с погрузкой и отправкой контейнеров.
Билеты на самолет до Москвы у нас с Альбертом Андреевичем были на один рейс, кажется на 20-е августа 1993 года, и мы в этот день все собрались на аэровокзале. Настало время регистрации, и там уже надо было проходить таможенную проверку – ведь в паспортах стояли штампы о выписке в месте проживания. Вот таможенники и начали нас тщательно проверять, просвечивали чемодан, багажную сумку. Выявили в чемодане три пары женских туфлей на шпильках, – и сразу вещи в сторону для детального досмотра, а времени до отлета оставалось минут 15. Моя жена на таможенников насела: показала, что летят три взрослые женские особы, какая там контрабанда? Тут они остепенились и пропустили наши вещи. Посадку мы осуществили на двухпалубный аэробус ИЛ-86 и через 4,5 часа долетели до Москвы.
С Москвы до Хмельницкого мы решили все ехать поездом и отправились на Киевский вокзал; пришли к кассам за билетами, хотели ехать в купейных вагонах, но билетов поначалу не оказалось. Ведь был август месяц, с билетами в это время всегда трудно. Но, в конце-концов, на вечерний поезд Москва – Львов оказались свободные места и мы взяли билеты, – нам даже достались места в купейном вагоне. За сутки мы доехали до Хмельницкого.

0

5

Куда нам дальше?
Ведь своей квартиры у меня не было и жилье для проживания я еще не снял. До отъезда в Алма-Ату нас всех переселили с общежития Института ПВ в другое, арендованное нашим институтом, общежитие на ул. Институтской. Я попросил коменданта общежития, чтобы она поселила мою семью на несколько дней в одной комнате, пока я не найду жилье. Она разрешила нам, и мы поселились.
До школы Анжелики и до учебы в университете Лены оставалось восемь дней, поэтому я предложил им поездку с Любой к моей родне на Днепропетровщину. Они уехали гостевать на неделю, а я за это время должен был подыскать подходящее жилье. Кстати, я уже вышел на работу, – ведь закончился мой отпуск.
Несколько дней я искал жилье. На одном из зданий я нашел объявление о сдаче в наем частного дома, я туда сначала позвонил, договорился с хозяйкой о встрече и поехал по указанному адресу. Осмотрел этот частный дом. Дом был с двумя входами с торцов. С одной стороны дома отдельно проживала 80-ти летняя бабушка – свекровь хозяйки дома. С другой стороны предлагалась нам вторая часть этого дома. Я эту часть дома  осмотрел. Там было две комнаты: одна – большая, вторая – поменьше; была отдельно кухня, ванная и туалет, большой коридор. В зимнее время этот дом отапливался газом, имелся котел для подогрева. Был большой двор. Предложенная плата за проживание была приемлема. Хозяйка приехала в то время с Луганска к своей дочери, проживающей в г. Хмельницком; она просила заплатить за проживание за полгода наперед; я ей заплатил. Меня этот вариант с жильем устраивал.
Выпуск курсантов 4-го курса (артиллеристов) провели в конце июня 1993 года. Все они были распределены по артиллерийским частям Вооруженных Сил Украины. Только незначительную часть этих выпускников разрешили отправить для службы в Пограничные войска Украины.
Подошло 1 сентября 1993 года. На нашей кафедре, за время моего отсутствия, офицеров-преподавателей прибавилось еще человек пять: подполковник Кирилов Ю.М., майор Баратюк В.И., подполковник Серватюк В.Н., майор Широбоков С.Н., майор Руденко В.П. (с Алма-Аты). А по штату на нашей кафедре должно быть 18 человек, а на 1-е сентября 1993 года было только 10 человек. К этому времени полковника Ерошина Б.Ф., которого поначалу назначили заместителем начальника кафедры тактики и оперативного искусства пограничных войск, утвердили начальником кафедры; подполковника Серватюка В.Н., прибывшего из войск с должности начальника штаба пограничного отряда, назначили заместителем начальника кафедры.
А курсантов было набрано полный штат: на 1-й курс, кажется, набрали восемь учебных групп, на 2-й курс набрали курсантов, прибывших после 1-го курса с других училищ Вооруженных Сил Украины, – то же, кажется, восемь групп. К курсантам 3-го и 4-го курсов (бывших артиллеристов) было прибавление. Ведь прибыли курсанты с Алма-атинского и двух Московских ВПКУ – всего человек 50, закончивших 3-й и 4-й курсы.
С курсантов 3-го и 4-го курсов, прибывших с пограничных училищ Москвы и Алма-Аты, создали две учебные группы, решили их обучать только один год и выпускать 18 апреля 1994 года, одновременно с 4-м курсом нашего института.
На нашей кафедре изучалась только одна дисциплина: тактика пограничной службы.
Занятия с курсантами 4-го курса мы проводили втроем: я, подполковник Лазоренко Ю.П. и майор Клочак А.Н. – это и вся наша ПМК. При обучении курсантов по программе шли одна за другой все новые и новые темы. Мы были первооткрывателями, так как шли первыми и вся работа по написанию учебно-методических документов легла на нас. Мы продолжали усиленно работать: так как к началу каждой новой учебной недели надо было написать методические разработки хотя бы в рукописном варианте. Машинистки машбюро их не успевали отпечатывать.
Занятия по темам службы КПП, в основном, проводил полковник Ерошин Б.Ф. Он также все вечера проводил в кабинете и писал методические разработки по службе КПП.
В Институте ПВ Украины мы преподавали тактику пограничной службы для курсантов, по содержанию, ничем не отличавшуюся от тактики пограничной службы пограничных застав Советского Союза.
На нашей восточной границе были созданы пограничные подразделения нового типа – заставы пограничного контроля. Тактику охраны границы этими подразделениями надо было закладывать в наши методические разработки. Поэтому для изучения тактики охраны границы заставами пограничного контроля меня в октябре 1993 года на 10 дней командировали на восточную границу. Я ездил в три пограничных отряда. Сначала я поехал в Луганский пограничный отряд, побыл там три дня, побеседовал с офицерами штаба пограничного отряда и с начальниками застав пограничного контроля. После проведенных бесед и полученных материалов, я обобщил изученный материал, касающийся тактики действий застав пограничного контроля. Затем я переехал поездом в Харьковский пограничный отряд. Управление самого отряда дислоцировалось в бывшем танковом училище. Я проделал такую же работу по обобщению тактики пограничной службы застав пограничного контроля в этом отряде. И далее я поехал поездом в Сумской пограничный отряд. После проведенной работы в трех пограничных отрядах я приехал в г. Хмельницкий. Все мои материалы легли в основу новой темы: «Охрана государственной границы заставой пограничного контроля».
А как же обстояло дело с квартирами в нашем институте?
В наследство от артиллерийского училища нашему Институту ПВ Украины досталось 250 офицеров и прапорщиков без квартир. А тут еще приехали пограничники без квартир. Институт наш создавался как бы с нуля. И его создание начиналось с кафедры тактики и оперативного искусства пограничных войск. Поэтому, созданная жилищная комиссия, начала составлять новый список очередности на получение жилья. В списке очередности на жилье должны первыми быть пограничники, как прибывшие на формирование Института ПВ Украины. В то время по этой щепетильной проблеме завязалась борьба с очередностью, так как многие офицеры-артиллеристы не соглашались. Они говорили: «Если нас приняли, то значит мы нужны». Им на совещании доводили Положение, касающееся лиц, претендующих на первоочередное получение жилья. И именно мы – пограничники – попадали под это Положение. Было много споров. Согласились на том, что первоочередниками на получение жилья будут пограничники, прибывшие на формирование института до начала учебного процесса, то есть те, которые прибыли до 15 марта 1993 года. А таких оказалось всего человек 10-12 пограничников.
При формировании Института ПВ Украины Главное Управление ПВ выделило для института денежные средства на 40 квартир. В то время с г. Хмельницкого уезжало в Россию и другие города Украины много уволенных офицеров Вооруженных Сил; квартир продавалось много и были они не дорогие: однокомнатные стоили по 4-5 тыс. долларов, двухкомнатные – 7-9 тыс. долларов, трехкомнатные – 11-13 тыс. долларов. Ректор института решил заключить договора со строительными организациями, которые достраивали незаконченные дома.
В то время в обиходе национальной валюты еще не было (она была введена только в 1996 году), а господствовали денежные купоны. Инфляция была громадная. За три месяца покупательная способность их падала на 70%. Так вот и получилось: договора заключили в трех строительных организациях на 40 квартир, а через 2 года, после введения в действие жилых домов, денежных средств хватило только на оплату 12 квартир.
Помню, как наш начальник финансового отдела мне и полковнику Желдаку А.А. говорил: «Вот сейчас ректор взял бы эти выделенные денежные средства, обменял бы на доллары и закупил бы, продающиеся в городе, квартиры для офицеров. Можно таким образом купить не 40, а даже больше. И ждать не надо, когда построятся новые дома». Но, как всегда бывает, – вышестоящему начальству виднее.
Моя старшая дочь Лена была зачислена в Хмельницкий технологический университет на факультет тяжелого машиностроения. Но ее приняли не на 3-й курс, а на 2-й, так как надо было много досдавать зачетов по предметам, которые не изучались в энергетическом институте, в Алма-Ате. Я хотел ее определить на экономический факультет, но она наотрез отказалась. Включили ее в учебную группу, где учились только три девочки, а остальные были мальчики.
Младшую дочь, Анжелику, отдали учиться в 9-й класс специализированной школы с усиленным изучением математики. У Анжелики проблем в школе не было: она быстро овладела украинским языком. А вот Лене было в университете тяжелее. Там преподавание, в основном, велось на украинском языке. Она все понимала, а при ответах на классных занятиях делала не те ударения, искажала слова. Это вызывало смех студентов, а она реагировала и потом стеснялась отвечать. Поэтому ей язык давался труднее и она им, как следует, так и не овладела.
Анжелика украинским языком овладела на «отлично». Сдавала выпускные экзамены по украинскому языку и литературе на «отлично», но в аттестат поставили обе оценки «хорошо». Учителя сказали Анжелике: «Ты знаешь на «отлично», но в аттестат поставить не можем, потому что никто не поверит, что ты за три года овладела этими предметами на «отлично».
Встретили мы Новый, 1994, год, проживая на съемной квартире. Вещи наши с Алма-Аты пришли где-то через месяц после прибытия семьи в г. Хмельницкий. Наш немецкий гарнитур, как мы его ни обворачивали одеялами, в контейнере, при доставке, был сильно потерт и поцарапан. Остальное все дошло хорошо. Правда, один из контейнеров получили на две недели позже первого.
В феврале 1994 года я получил задачу от начальника кафедры разработать программу и материалы для приема комплексного государственного экзамена по дисциплине тактика пограничной службы. В то время с этой задачей, кроме меня, справиться еще никто не мог. Где-то за 10 дней я разработал все в рукописном виде: программу комплексного государственного экзамена; материалы для государственного экзамена: билеты для приема теоретической части, тактические задания для приема практической части. На заседании кафедры я доложил содержание разработанных документов, их одобрили и я сдал их в машинописное бюро для изготовления и размножения. После изготовления я их проверил, оформили протоколами заседаний кафедры, сделали все подписи и затем подготовили один экземпляр к отправке на проверку и утверждение в Главное Управление ПВ, в Киев.
По программе обучения курсанты 4-го курса должны писать курсовую работу.
Как это делалось в Алма-атинском Высшем пограничном командном училище?
Решением учебного отдела по одной – две учебных группы закреплялись за военными кафедрами, которые готовили темы курсовых работ, назначали руководителей курсантов и, после их написания курсантами, осуществляли прием защиты курсовых работ.
Что же решили в нашем Институте ПВ с курсовыми работами курсантов 4-го курса?
Начальники других военных кафедр (артиллеристы) всякими путями уклонялись и доказывали, что курсовая работа пишется по профилирующей дисциплине. А профилирующая дисциплина – это тактика пограничной службы. Я доказывал, что нельзя это вешать на одну кафедру. Курсовая работа для курсантов – это приобретение навыков исследовательской работы. И не важно, по какой военной дисциплине курсант пишет курсовую работу, лишь бы он приобрел эти навыки. Начальник нашей кафедры и тем более его заместитель были еще не опытными в учебном процессе и энергично меня не поддержали. А получилось то, что все военные кафедры отмахнулись, и курсовые работы всех курсантов 4-го курса узаконили для одной нашей кафедры.

0

6

На 4-м курсе было, вместе с прибывшими курсантами из других пограничных училищ, 200 человек. Это надо было нашей кафедре определить, с учетом 10% резерва, 220 тем курсовых работ. А теперь 200 курсантов разделим на 10 преподавателей, исключая начальника кафедры и его заместителя, получалось по 20 курсантов на одного преподавателя-руководителя. При нормальных условиях, как правило, на одного руководителя должно быть по 2-3 курсанта, но никак не по двадцать. Не посмотрели, что наша кафедра по штату – неполная. Я это предвидел и доказывал офицерам учебного отдела, что учебные группы надо распределять поровну между военными кафедрами.
Пришлось нам работать и задыхаться, руководя двадцатью курсантами по разработке курсовых работ по нашей дисциплине. Как только курсанты выбрали курсовые работы, так каждый день начали бегать к преподавателям на консультации, приносить на утверждение свои планы разработки курсовых работ, их надо было проверять; затем по частям носили на проверку разделы курсовых работ. Отрывали этим у нас много времени, необходимого на подготовку к занятиям, на разработку учебно-методических материалов, оборудования специализированных классов и т.д. А офицеры, бывшие артиллеристы, были довольные, только потирали руки.
Перед государственными экзаменами на кафедре были созданы комиссии по приему защиты курсовых работ курсантами. Каждый день по расписанию занятий защищались курсанты одной учебной группы, а их надо было принять – восемь. Учебная нагрузка на преподавателей была очень большая.
А затем начались государственные экзамены по нашей дисциплине. Я, как председатель ПМК, тоже был включен в состав государственной экзаменационной комиссии.
Первый выпуск офицеров-пограничников с Института Пограничных войск Украины был проведен 18 апреля 1994 года. Это уже история института. Эту первую дату выпуска сейчас никто не помнит: ни курсанты, которые обучаются, ни нынешние преподаватели Академии ПВ Украины.
К началу мая 1994 года я со своей семьей так и продолжал жить на съемной квартире.
А как же моя теща?
Она осталась одна в Алма-Ате. Частенько жена разговаривала с ней по телефону. И я слышал, как теща сетовала, что очень скучает одна, хотела побыстрее к нам. Моя жена ее постоянно успокаивала: «Вот Коля в мае месяце пойдет в отпуск и поедет за тобой».
Я тогда думал: «Мы все живем на съемной квартире, а теперь и тещу надо к себе привозить – ведь нам всем будет тесновато. Да и хозяйка, если узнает о нашем пополнении, то может поднять цену за проживание. И не известно, когда я получу квартиру, сроки введения дома в эксплуатацию все откладываются и откладываются». Потом я подумал о себе: «Как бы я в таком случае поступил, оказавшись в положении моей тещи?» Я бы поступил по-другому и сказал бы своей дочери: «Пока вы не имеете своего жилья, я со своей квартиры срываться не буду, потому что неизвестно, когда вы получите свою квартиру. Вот, когда получите, тогда я и приеду к вам».
А еще, – все сидели на мне, на одном моем денежном содержании. Лена училась в университете – обучение было платным. Я не вмешивался, ничего жене Любе не говорил, думал, что теща продаст свою квартиру и ей хватит на покупку жилья для себя.
В конце апреля 1994 года теща звонила и говорила Любе, что квартиру хочет у нее купить сосед, других покупателей нет. И этот сосед больше 2,5 тысяч зеленых не дает. Согласились и на этом.
После выпуска курсантов я, в начале мая 1994 года, ушел в очередной отпуск на 45 суток. Надо было ехать в Алма-Ату и перевозить к нам тещу. Поездом с г. Хмельницкого я выехал до Москвы 4-го мая; ровно через сутки был в Москве; переехал на Казанский вокзал и там взял билет на поезд до Алма-Аты. До Алма-Аты ехал ровно 3-е суток. По прибытию в Алма-Ату я занялся квартирой своей тещи. Долго ходил я по разным конторам за справками: то в БТИ, то в архитектурное бюро, то еще куда-то. Надо было выписывать тещу. А затем надо было заняться оформлением купли-продажи квартиры. Только к 27 мая 1994 года мы закончили все эти процедуры. Все что оставалось у тещи с мебели, она раздала своим соседкам, так как все основное было перевезено в контейнерах и находилось уже в Хмельницком.
С нами, в г. Хмельницкий, захотела поехать племянница моей жены, Светлана (одногодок нашей дочери Лены, дочь двоюродной сестры Любы). Так как теща боялась лететь самолетом, то пришлось всем ехать поездом. Билеты на поезд мы взяли на 28 мая 1994 года.
28 мая 1994 года мы поехали на железнодорожный вокзал Алма-Ата-II; нас провожала родня Любы: двоюродная сестра Наташа, ее мама, муж Наташи, Александр. Свободной посадки на поезд Алма-Ата – Москва, с выходом на перрон провожающих, уже не было. За 50 метров до перрона все было обнесено металлическим забором – провожающих к поезду не пропускали. Через калитку на перрон пропускали только пассажиров с билетами. Так что прощания были у нас сумбурные. Все что оставалось с вещей у моей тещи, мы их собрали в три большие сумки. Со всем этим мы сели в свой купейный вагон, и поезд тронулся в путь. С нами, четвертым в купе, сел мужчина-казах; по его рассказам – он был прапорщиком.
Через некоторое время зашла в купе проводница-казашка, изъяла наши билеты, запросила показать паспорта и предложила постельное белье. Начали за белье рассчитываться. И тут проводница объявила, что плата за постельное белье для не граждан Казахстана в пять раз дороже, чем гражданам Казахстана. Повышенный тариф, естественно, касался меня, но она затребовала и от моей тещи этот тариф. Я возмутился: «Мол, на каком основании?» Проводница мотивировала тем, что моя теща выписана с места проживания в Алма-Ате. Я отвечал, что это не значит, что она уже не гражданин Казахстана; она будет оплачивать столько, сколько это положено гражданину Казахстана. На этом все и закончилось. Только я один из купе заплатил по повышенному тарифу.
Я ехал в поезде и чувствовал себя в купе, как на ножах: теща у меня очень была разговорчивая; с попутчиком по купе – казахом – много разговаривала, рассказывала, куда едет. Ну, думаю, сейчас еще проболтается, что продала квартиру и едет к дочери, ведь в паспорте стоял штамп о выписке; когда проверяла документы проводница – все было известно о выписке. Я уже, незаметно для попутчика по купе, начал строго смотреть на тещу и приставил палец к своим губам, чтобы меньше рассказывала. А она посмотрела на меня и говорит: «Коля, что ты показываешь?» Я тогда подумал, что какая она не понятливая. Казах, наверно, уже из разговоров догадался, что теща продала квартиру, узнал, что я ее зять. И о том, – у кого могут быть деньги? Конечно, – у зятя.
И тогда я подумал: «Какая же теща у меня, – беспечная? Она не думает о том, что этот сосед пойдет подговорит других казахов-мужчин и где-то в коридоре отберут у меня эти доллары, прибьют и меня вышвырнут из поезда. Не думает о том, что ее дочь может остаться без мужа, а внучки – без отца. И останутся одни в чужом краю без квартиры, без гражданства». Вот тогда меня эти мысли одолевали и волновали.
А еще наш попутчик по купе рассказывал, что поезд Алма-Ата – Москва несколько раз останавливали банды после проезда такого-то города и грабили. После этого рассказа моя теща еще больше заменжевалась и несколько раз в пути спрашивала: «Мы уже проехали эти места, где грабили поезд или нет?» Поэтому я не рад был, что поехал с ними поездом. Думал, что мне надо было вылететь самолетом через двое суток после их отъезда и в Москве встретиться.
Доехали мы через трое суток до Москвы, на Казанский вокзал, а нам надо было переезжать до Киевского вокзала. Свету я оставил с вещали на Казанском вокзале, а с тещей, прихватив в руки две сумки, я поехал в метро на Киевский вокзал. По прибытию, оставив ее с сумками, я обратно поехал на Казанский вокзал за сумками, и вместе со Светой прибыли на Киевский вокзал. Это заняло времени часа полтора-два, поэтому мы на вечерний поезд, следовавший до Хмельницкого, не успели. Я взял билеты на проходящий, львовский, поезд, который отправлялся с утра в 11.00.
Ночевать пришлось на скамейках вокзала. Сумку Светы и одну нашу сумку я задвинул под скамейку сиденья; остальные сумки оставили на виду перед сиденьями. Теща сидела на скамейке, не спала и наблюдала за сумками. Я в поезде плохо спал прошлые три ночи, поэтому, как ни старался, но сон одолел, и я уснул. Утром начали собираться, осмотрели сумки. Я нагнулся и начал вытаскивать из-под скамейки задвинутые наши сумки. Оказалось, что Светиной сумки под скамейкой нет; вместо нее там лежала пустая, старая сумка. Ее утащили люди, которые сидели на примыкающей к нам скамейке со стороны спины. Я сквозь сон слышал под скамейками какую-то возню, тихие разговоры за спиной, но не смог заставить себя проснуться. Вот и утащили сумку Светы. А в сумке были ее вещи: новые туфли (она была одета налегке, в тапочках), юбка, кофта, еще что-то с одежды, подарки девочкам, 50 долларов лежало в книге, – и все утащили. На то время это были большие деньги. Вот и приехала Света в Хмельницкий налегке с одной сумочкой на плече. Хорошо, что документы остались при ней в дамской сумочке. Пришлось нам ей покупать сумку, туфли и одежду.
Племянница моей жены, Света, у нас гостила до конца августа 1994 года, целых три месяца, а затем поездом отправилась домой, в Алма-Ату – ведь родители давно ее ожидали домой. Ей у нас в Хмельницком очень понравилось.
Прошел целый год, как я со своим семейством переехал жить в г. Хмельницкий. Анжелика закончила 9-й класс и пошла учиться в 10-й; Лена успешно закончила 2-й курс обучения в университете и была переведена на 3-й. Люба занималась домашним хозяйством.
Еще с сентября 1993 года я начал заниматься для себя и своих членов семьи оформлением «гражданства Украины». По законодательству, для самих военных и членов их семей, процедура установления «гражданства Украины» должна осуществляться в упрощенном порядке, то есть без всякого требования о необходимости проживания на территории Украины не менее 5 лет. Для меня и членов моей семьи можно было сразу приступать к сбору и сдачи документов в ОВИР, чем я и начал заниматься. Ведь надо же было получать украинские паспорта, заниматься приватизацией жилья, земельного участка. Пошел я в ОВИР в г. Хмельницком и начал заниматься сбором всевозможных документов, – и встретился с непробиваемой бюрократией. Начал я с заполнения анкет. А еще потребовали гору справок, таких как: справка о знании украинского языка для каждого члена семьи, жене и совершеннолетней дочери Лене надо было пойти и сдать кровь для анализов на СПИД и т.д. Принесешь одну справку, сдаешь ее, а тут следом говорят, чтобы принес вторую справку, в подтверждение первой. И этому не было конца. Чиновничья бюрократия не шла ни на какие уступки. Здесь такого не было, чтобы пойти человеку навстречу, войти в его положение и сделать какое-то для него облегчение.
Что я успевал в то время, то и делал. А времени у меня свободного совсем не было. Ведь я же был сильно занят по работе на своей кафедре, там тоже руководство торопило, говоря – давай, давай: сроки везде поджимали; работать приходилось за троих человек, а то и больше. Ведь многие, из прибывших офицеров, которые стали преподавателями, ничего не умели разработать, не могли правильно провести занятие – с ними тоже приходилось проводить занятия: как правильно провести семинар, лекцию, групповое занятие или групповое упражнение. Поэтому про ОВИР приходилось на некоторое время забывать, а потом вспоминать, ехать и продолжать заниматься.
Проходило времени с полгода, я являлся снова в ОВИР, а там руководитель начинал говорить: «Ваша дочь учится в университете не на 2-м курсе, а уже на 3-м, срок действия справок два или три месяца, он истек и другое что-то придумывал, и мне приходилось все начинать сначала: опять заполнять анкеты, устаревшие справки менять на новые. Жена с дочерью Леной мне сказали, что не будут сдавать кровь из вены на анализы. А потом еще в ОВИРе потребовали справки об отказе от гражданства Казахстана; я предоставил те, которые получил в РОВД г. Алма-Ата. Мне в ОВИРе капитан Хома ответил, что эти справки не подходят. Надо было предоставить справки, которые выдают в посольстве Республики Казахстан; оказывается за эти справки об отказе от гражданства Республики Казахстан надо платить, – и каждая справка стоила около 20 долларов. Все эти деньги шли Казахстану. Я получал денежное содержание в месяц, в купонах, если перевести их в доллары, то получалось всего 50 долларов.
К марту 1995 года, оформляя документы на гражданство, я за эти два года раза десять переписывал только одни анкеты в ОВИРе. И все-таки, без справок об отказе от гражданства Казахстана, дело с приобретением гражданства Украины не шло.
Я завидовал своему соседу-казаху по квартире в Алма-Ате. Он прибыл в Алма-Ату летом 1992 года подполковником; все время служил за пределами Казахстана: в ГДР, потом в Ростовской области, там занимал должность командира инженерно-саперного батальона. Он и его семья восстановили гражданство в течение месяца по упрощенному варианту, без всяких бюрократических препятствий. Там было достаточно, что ты – казах. Никто от него не требовал платных справок отказа от гражданства РФ.
В 1994 году, когда я ездил в Алма-Ату за своей тещей, я его встретил на автобусной остановке в микрорайоне «Орбита»; он был уже полковником. В разговоре о его службе, он мне рассказал, что его назначили начальником штаба инженерного управления Министерства обороны Республики Казахстан.
Да, у нас на Украине все повторялось так, как писал в 1847 году русский историк С.М. Соловьев в своих «Чтениях и рассказах по русской истории», что все беды Малороссии исходят от самих малороссиян. Вот одна из выдержек тех времен: «Малороссия представляла хаос, борьбу элементов: гетман, ставши из войсковых, казацких начальников правителем целой страны, стремился к усилению своей власти; старшины и полковники хотели быть также полновластными господами, жаловать и казнить, кого хотят; стремились стать богатыми землевладельцами и земли свои населить крепостными крестьянами, в которых обращали вольных казаков; последние волновались….Все сильные люди в Малороссии хотели доходы страны брать себе, не давая ничего государству, которое таким образом получало только обязанность тратиться людьми и деньгами на защиту Малороссии. Все были недовольны и действительно имели причины на то, но не умели сознавать, что эти причины были внутри, во внутреннем хаосе, в кулачном праве…»
В современных условиях это право вылилось в беспредельную бюрократию и коррупцию, которую я с удивлением встретил на Украине.

0

7

Делать было нечего; пришлось мне собрать доллары и в марте 1995 года я поехал в Киев, в посольство Республики Казахстан за справками об отказе от гражданства Казахстана. В г. Хмельницком у нотариуса я заверил доверенности на меня от членов своей семьи на правовые мои действия; прихватил с собою все паспорта, свидетельство о рождении дочери Анжелики, так как она была несовершеннолетняя, и поехал поездом в Киев. Нашел посольство Республики Казахстан, которое находилось в гостинице «Украина» и в течение нескольких часов я приобрел эти справки, заплативши около 60 долларов за три справки. Так как Анжелика была несовершеннолетняя, то для нее справку в посольстве дали бесплатно.
Гражданство Украины в 1995 году сумели получить только я и Анжелика, а жена и дочь Лена получили только в 1996 году, после сдачи крови на анализ и получении справки с анализами на СПИД.
После получения гражданства Украины я и мои члены семьи начали сдавать документы на получение украинских паспортов. Я получил украинский паспорт в 1996 году, а совершеннолетние члены моей семьи – только в 1997 году.
На какой курс обучения меня назначили преподавать после выпуска молодых офицеров-пограничников в апреле 1994 года?
С 1-го сентября 1994 года меня снова назначили старшим преподавателем-тактическим руководителем на 4-й курс. Я опять возглавил ПМК 4-го курса, так как подполковник Морозов И.В., возглавлявший эту ПМК, был назначен заместителем начальника кафедры по методической работе.
В состав ПМК (предметно-методической комиссии) 4-го курса вошли: я (полковник Штаченко Н.Н.) – председатель, подполковник Федоряка В.П., подполковник Сопин Ю.М. – преподаватели (члены ПМК).
Подполковник Сопин Ю.М. прибыл в Институт ПВ Украины в феврале 1993 года с Таджикистана, там он служил в управлении ОВО (оперативно-войскового отдела) Среднеазиатского пограничного округа. Целый год он в нашем институте занимал должность заместителя начальника факультета по воспитательной работе, а затем его перевели на нашу кафедру преподавателем. Это был профессионально подготовленный офицер, обладающий повышенным чувством ответственности за порученное дело, имеющий  боевой опыт по ведению пограничных операций в Афганистане. За какие-то два-три года он досконально овладел методикой обучения курсантов. А с 1997 года был назначен старшим преподавателем-тактическим руководителем и сам возглавлял предметно-методическую комиссию. Грамотно разрабатывал учебно-методические документы, принимал участие в написании учебно-методических пособий для курсантов и издании учебника по преподаваемой дисциплине.
А в 1994 и в 1995 году он познавал и осваивал работу преподавателя.
Вспоминаю, как мы вместе проводили занятия с курсантами в поле. А тема тогда нами отрабатывалась такая: «Действия заставы по поиску и ликвидации ДРГ». Организацию самого поиска каждый из нас со своей учебной группой отрабатывал отдельно. А практические действия я решил отрабатывать совместно. Я назначил 10 курсантов в «учебную ДРГ», проинструктировал и, незаметно для курсантов, выслал по указанному маршруту. После перерыва я построил две учебных группы и провел боевой расчет, назначив группу поиска в составе 3-х  поисковых групп, включив в ее состав инструктора с розыскной собакой, и группу прикрытия в составе шести заслонов. Я свое место выбрал с группой прикрытия границы, чтобы контролировать и оценивать ее действия, а подполковника Сопина Ю.М. назначил для контроля и оценки действий группы поиска.
Я дал сигнал на начало действий и все элементы боевого порядка начали действовать, как в реальных условиях. Группа прикрытия по указанному маршруту броском начала выдвигаться для прикрытия направления вероятного движения ДРГ, а группа поиска за инструктором с собакой, идущей по следам, побежала преследовать ДРГ. И тут мне подполковник Сопин Ю.М. задал вопрос: «А мне что, тоже бежать?» Я ему ответил: «Да, надо бежать, не отставая, а еще наблюдать и оценивать действия старшого группы и самой группы поиска». Я побежал за группой прикрытия, а Юрий Михайлович Сопин – за группой поиска. После окончания практических действий, каждый преподаватель провел разбор действий со своей группой, а затем я подвел общий итог действий. После этого Юрий Михайлович понял место и роль преподавателя на практических занятиях.
Что касается подполковника Федоряки В.П. Он имел высшее военное образование – заочно окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе в Москве. Всю свою офицерскую службу прослужил на Украине, сначала во Львовском, а затем в Котовском пограничных отрядах. Последняя должность, которую он занимал перед прибытием в Институт ПВ Украины – комендант пограничной комендатуры.
Помню, как по программе обучения предстояло отрабатывать с курсантами тему: «Охрана государственной границы пограничной комендатурой» и я поручил подполковнику Федоряка В.П. разработать лекцию по этой теме, говоря: «Валерий Петрович, вы были комендантом пограничной комендатуры, никто лучше не знает служебной деятельности комендатуры, как вы, поэтому напишите лекцию по этой теме», – и дал ему все исходные данные. Он очень долго ее разрабатывал, часто прибегал ко мне за советами. После окончания отработки лекции, где-то через дней восемь, он принес мне готовый учебно-методический документ. Выбрав время, я начал проверять этот документ по форме разработки и по содержанию учебного материала. Учебный документ был отработан не качественно. Само введение в лекции вообще отсутствовало, содержание учебного материала отработано не последовательно, много было повторений в тексте лекции. Ни одного проблемного вопроса и ни одного анализа; выводы после каждого учебного вопроса отсутствовали. По этой методической разработке проводить лекцию было невозможно. Пришлось мне садиться и дорабатывать лекцию, а точнее – перерабатывать.
Еще помню, как перешли на преподавание предметов на украинском языке; тогда пришлось учебно-методические документы писать на украинском языке, а имеющиеся, переводить и отпечатывать по новой. И подполковник Федоряка В.П. без конца бегал ко мне и все спрашивал: «Николай Николаевич, а как это слово будет на украинском языке?». Мне это все надоело и я однажды ему сказал: «Валерий Петрович, как вам не стыдно: вы ведь всю жизнь прослужили на Украине, и кому-кому, как не вам, – лучше всех знать украинский язык, а я ведь отсутствовал на Украине целых 28 лет. Я должен к вам ходить и уточнять слова».
В основном наша кафедра пополнялась офицерами, которые имели большой служебный опыт работы в подразделениях границы, но не имеющих соответственной педагогической подготовки и даже высшего военного образования. В последующем в системе Института ПВ Украины была разработана специальная программа обучения начинающих преподавателей с целью повышения их педагогического мастерства. Но основная работа в их становлении, как преподавателей, ложилась на кафедру, где и осуществлялась методическая работа в этом отношении.
Прошло почти полтора года, как мы начали обучать курсантов пограничному мастерству в Институте ПВ Украины. К середине 1994 года начальником нашей кафедры утвердили полковника Ерошина Б.Ф., который сначала был утвержден заместителем. В учебном отделе начали сомневаться в целесообразности отработки некоторых тем нашей программы обучения. Помню, как к полковнику Ерошину Б.Ф. начал ходить заместитель начальника учебного отдела и начал говорить о сомнительных темах, что их надо исключить из программы и, добрый душою, Борис Федорович Ерошин соглашался и отдавал часы. А эти часы отдавали на кафедру иностранных языков. К апрелю 1995 года Борис Федорович отдал столько часов, что программа обучения с 750 часов урезалась до 630 часов, то есть уменьшилась на 120 часов. Я полковника Ерошина Б.Ф. предупреждал, что раздача часов, как бы не привела к сокращению преподавателей на кафедре. Но он отмахивался, мол, ничего не будет. И точно, через некоторое время начальник учебного отдела сказал начальнику кафедры: «У вас на кафедре два лишних преподавателя». Но, так как я и подполковник Федоряка В.Ф. переводились на кафедру № 1, то это сокращение часов программы, для кафедры тактики и оперативного искусства пограничных войск, прошло безболезненно, то есть без сокращения преподавателей. Но на кафедре штат утвердили в 16 человек, вместо 18-ти. На двух преподавателей увеличилась кафедра иностранных языков.
С августа 1994 года в нашем институте ПВ начала работать магистратура: приняли на 1-й курс очного и заочного обучения по две учебных группы офицеров-пограничников для получения высшего военного образования. Им предстояло обучаться: очникам – два года, заочникам – три года. Для их обучения были написаны программы обучения и создана одна предметно-методическая комиссия. С нашей кафедры для работы на магистратуре были в то время отправлены подполковник Лазоренко Ю.П. и подполковник Дьяченко Е.В. Они преподавали там дисциплины: оперативное искусство частей и соединений пограничных войск и службу штабов пограничных войск.
О моих семейных обстоятельствах в то время.
Так как к нам с Алма-Аты приехала моя теща, то встал вопрос о ее прописке в г. Хмельницком. Я ее, как члена моей семьи, взялся прописывать в общежитии Института ПВ Украины. Взял в квартирно-эксплуатационной службе (КЭС) института все разрешающие документы и сдал в паспортный стол для прописки. В то время, как и в советские времена, паспортов офицерам еще не выдавали. Поэтому штампы о моей прописке и выписке с квартиры в Алма-Ате, а также штамп о прописке в г. Хмельницком, были проставлены на отдельной справке, которую мне еще выдали в Алма-Ате, в ВПКУ. Эту справку я также сдал вместе со всеми документами в паспортный стол. Через неделю, в приемный день, я пошел в паспортный стол забирать документы о прописке. В то время начальник паспортного стола отсутствовал, кажется, был в отпуске. Его обязанности исполняла заместитель, женщина в воинском звании – майор. Я ожидал в очереди в приемной; подошла моя очередь; секретарша, выдававшая документы мне сказала, что надо зайти к начальнику. Я зашел в кабинет, и тут эта, заместитель начальника паспортного стола, начала говорить о каких-то моих проблемах, показывая паспорт моей тещи (на страницах прописка-выписка) и, пальцем тыкая в мою справку, намекая на то, что мы жили в Алма-Ате в разных квартирах и не являемся членами одной семьи, поэтому теща не может быть прописана с нами в общежитии Института ПВ Украины. Я понял тогда, что чиновник работает не для того, чтоб войти в мое положение, как переселенца с Казахстана, и оказать помощь, а работает для того, чтоб найти какую-то зацепку, выгодную для получения взятки. Я тогда ответил, что, если моя теща не стала членом моей семьи, то она же должна когда-нибудь им стать. Да говорил, что она только приехала и ее в отделе кадров впишут в мое личное дело и она станет членом моей семьи и какие мне еще надо для этого документы, – ведь воинская часть (институт) разрешение для прописки дали? Она отвечала, что не может прописать и тому подобное. Я спросил эту чиновницу: «А когда будет на работе начальник паспортного стола?» С ее ответа я понял, что он будет где-то через 10 дней. Я забрал свои документы и ушел от нее, а потом приходил к начальнику паспортного стола, все ему доказывал. Взяток никому так и не давал. Долго они выкручивали мне руки, но все равно прописали, – поставили штамп и печать о прописке в паспорте моей тещи.
Подходил конец апреля 1995 года. Близилось время к очередному выпуску офицеров-пограничников. Нашей предметно-методической комиссии пришлось потрудиться на 4-м курсе, чтобы подвести курсантов к успешной сдаче государственных экзаменов. Работы было много. В апреле месяце, наряду с занятиями, нам приходилось осуществлять прием защиты курсовых работ по нашей дисциплине у восьми учебных групп; мне пришлось вновь разрабатывать программу и материалы для приема комплексного государственного экзамена по тактике пограничной службы. Перед государственным экзаменом приняли курсовой экзамен.
Все курсанты 4-го курса были допущены до сдачи государственных экзаменов, которые успешно сдали. Я также входил, на данном выпуске, в состав государственной экзаменационной комиссии.
Церемония вручения дипломов молодым офицерам-пограничникам проходила 20 апреля 1995 года на центральной площади города, перед зданием областной государственной администрации.

0

8

http://sh.uploads.ru/t/mn7Hx.jpg

В конце апреля 1995 года Институт ПВ Украины преобразовывается в Академию Пограничных войск Украины. 4-го августа 1995 года ей присваивается имя Богдана Хмельницкого.
В Академии ПВ Украины создается оперативно-тактический факультет (1-й факультет) для обучения офицеров с высшим военным образованием и образовывается кафедра оперативного искусства (кафедра № 1).
После настойчивого уговаривания проректора по научной работе полковника Рокочего В.А., я согласился перевестись на кафедру оперативного искусства.
Полковника Рокочего В.А. я знал с курсантской скамьи, когда мы курсантами вместе учились в одном дивизионе, но только были в разных учебных группах: он – в 4-й, а я – в 7-й. Будучи курсантами, мы дружили, часто собирались вместе и делились своими проблемами, иногда вместе ходили в городской отпуск.
Он прибыл в Институт ПВ Украины с Военной академии им. М.В. Фрунзе, с Москвы, где работал старшим преподавателем на кафедре оперативного искусства пограничных войск. Он там защитил кандидатскую диссертацию и был кандидатом военных наук.
Работая в Академии ПВ Украины, полковник Рокочий В.А. проводил большую работу по подготовке научно-педагогических кадров. Организовывал и руководил работой офицеров-пограничников по разработке проектов Уставов Пограничных войск по охране государственной границы Украины. Под его руководством своевременно были разработаны и изготовлены в издательстве академии: Устав ПВ по охране государственной границы Украины, часть II (пограничная застава) и Устав ПВ по охране государственной границы Украины, часть I (пограничный отряд, пограничная комендатура), которые были утверждены центральным органом управления Пограничными войсками Украины.
Начальником кафедры №1 (оперативного искусства) был назначен полковник Голинко В.В., который прибыл в Академию ПВ Украины с должности начальника пограничного отряда. Он хорошо знал оперативно-служебную деятельность пограничных частей и подразделений и, сам по себе, был профессионально подготовленным руководителем. Будучи командиром воинской части, он привык отдавать команды и распоряжения, как это делается любым командиром. Таким же образом он руководил, в основном, и кафедрой, раздавая распоряжения и осуществляя постановку задач старшим преподавателям. А ведь руководитель кафедры должен, иногда, и провести показное занятие, и инструкторско-методическое занятие, и разработать лекцию или методическую разработку по сложной теме. За два года моей работы на этой кафедре, подобного я не наблюдал.
На кафедре было создано две ПМК (предметно-методических комиссии). В ПМК-1 входили преподаватели, которые преподавали тактику и оперативное искусство общевойсковых частей и соединений. В ПМК-2 входили все преподаватели, которые преподавали тактику и оперативное искусство частей и соединений пограничных войск и специальные дисциплины.
Меня назначили старшим преподавателем и одновременно председателем ПМК-2. Я должен был преподавать такие две дисциплины: управление повседневной деятельностью частей и соединений и службу штабов пограничных войск.
Но прежде чем приступить к работе на кафедре № 1, я, в июне 1995 года, пошел в очередной отпуск.
Мы с женой решил поехать погостить на Днепропетровщину. Перед выездом я созвонился со всеми братьями и сестрами, и мы все решили собраться у сестры Нины в п.г.т. Подгороднее. У Нины был свой большой дом. Она его выстроила в п.г.т. Подгороднее со своим вторым мужем, Виктором. Но к этому времени его уже не было в живых. Он умер в молодом еще возрасте, ему не исполнилось и 45 лет. Умер он в 1992 году от воспаления поджелудочной железы. От него тогда остался маленький сын, Артем с 1988 года рождения. Это был у Нины четвертый ребенок.
Две дочери и сын у Нины были от первого брака. Первый муж работал шофером, после работы часто приходил пьяным, красотою не отличался. Нина работала начальником склада строительных материалов, где-то там познакомилась с Виктором Полишко, который работал прорабом на стройке. Первого мужа она отшила и сошлась с Виктором. У них были масштабные жизненные планы. Они построили большой дом. Рядом с построенным домом взяли второй участок и хотели строить другой дом, еще получше, чем тот, что был построен. На участке построили большую теплицу. Была выстроена летняя кухня, где проживала в то время у них сестра Валя. Но все планы у них рухнули с кончиной Виктора.
Вот мы и собрались все у моей сестры Нины. С Запорожья приезжали мой брат Владимир с женой Лидой, была моя старшая сестра Люда, старший брат Виктор с женой Валей, с Пятихаток приезжал младший брат Иван с женой Валей, с Вольногорска – старший мой брат Анатолий с женой Валей. Компания родни собралась большая. Брат Владимир на своей «Таврии» съездил и привез отца с бабушкой, с которой он проживал вместе. Это был наш последний полный сбор семьи Штаченко. Все тогда собрались, только отсутствовала одна наша мама.
После побывки в Днепропетровске мы поехали к брату Ивану в г. Пятихатки на его «Москвиче». Два или три дня гостили у него.
В то время бездельничал его сын Виталик, как раз исполнялся год, как он отслужил в армии срочную службу. Я порекомендовал ему идти учиться на прапорщика в Академию ПВ Украины, как раз набор на учебу был с 1-го сентября 1995 года. Он согласился приехать на учебу.
Мой отпуск закончился и я вышел на работу уже на новую кафедру. В то время шел набор на 1-й факультет.
В период приемных экзаменов на 1-й факультет, с управления кадров ПВ приезжала группа офицеров и я с офицером, который отвечал за набор в школу прапорщиков, порешал вопрос и насчет учебы своего племянника, Виталика. Процедура эта сложная. Ведь Виталик уже отслужил; а служил он не в Пограничных войсках; его надо было по новой призвать через военкомат служить контрактником в какой-то пограничный отряд. Эту комбинацию полковник с управления кадров помог мне осуществить. От Одесского пограничного отряда требовалось прислать на учебу пять контрактников, Виталика он дописал шестым. Поэтому Виталик поехал в Одесский погранотряд оформляться контрактником и одновременно кандидатом на учебу в школу прапорщиков, которая была образована при нашей академии.
Таким образом, мой племянник Виталик с 1-го сентября 1995 года стал курсантом школы прапорщиков. Как контрактнику, ему платили денежное содержание, его одели в новое обмундирование, как летнее, так и зимнее. Питались контрактники в столовой военторга за плату из своего денежного содержания. По своему характеру Виталик был не стойким человеком, мог поддаваться уговорам товарищей, любил заглядывать в рюмочку с водкой. Поэтому, забегая наперед, скажу, что учеба у Виталика за первым заходом не вышла. Учиться надо было на прапорщика 6 месяцев.
Когда курсанты проучились в школе прапорщиков 3 месяца, в конце ноября их направили на две недели на стажировку в учебный пограничный отряд под Черкассы. Туда ехать поездом около восьми или десяти часов. Ехали курсанты на стажировку и в пути распивали спиртное (водку). Ребята сами пили и Виталику все подливали, говоря: «Виталик, тебе нечего бояться, – пей, ведь у тебя дядя полковник, он тебя выручит». И Виталик пил, хорошо набрался, что ребята под руки вели после прибытия поезда на вокзал в Черкассы. Прибыли все в учебный отряд; командир учебного отряда приказал собраться всем в классе, чтобы встретиться и дать инструктаж. Там командир и заметил Виталика с опущенной низко головой. Приказал подняться, задавал Виталику вопросы, – а он был пьян. Командир решил немедленно снять Виталика со стажировки и отправить в Академию ПВ Украины в сопровождении одного из прапорщиков. Об этом ЧП было доложено ректору академии. Он принял решение: Виталика отчислить со школы прапорщиков и отправить служить в войска.
Я помню, как мне позвонил начальник отдела кадров академии полковник Черный И.П. и спросил: «Николай Николаевич, вам ничего не говорит такая фамилия как Штаченко Виталий Иванович?» Я ответил, что это мой племянник. И рассказал он мне о допущенном грубом нарушении воинской дисциплины, и о том, что ректор принял решение его отчислить. И сказал, что пока не поздно, то нужно идти к ректору и упрашивать его. Я знал ректора хорошо, и то, что он пьянок не прощает; я ответил начальнику отдела кадров, что никуда идти не буду, пусть ректор решает сам на свое усмотрение.
Через пару дней приказом ректора Академии ПВ Украины мой племянник Виталий был отчислен и ему вручили обходной и накладную в финансовый отдел для оплаты за полученное обмундирование. Предписание, на перевод в пограничный отряд, ему не подписывали в отделе кадров, потому что ему надо было за все расплатиться: и за питание, и за всю форму одежды, а там была приличная сума, которая могла вложиться в мой месячный оклад. У Виталика расплатиться за все денег не было.
Помню, как я зашел в отдел кадров и мне там офицер сказал: «Что будем делать, он расплатиться не может?» Я ему ответил, что я расплачусь за Виталика сам. Вот и пришлось мне выложиться за нерадивого племянника.
Симптомы пьянства мы замечали у Виталика и ранее. Помню, по воскресеньям, когда начал учиться в школе прапорщиков, он к нам приходил в гости, будучи хорошо поддатым. Я ему много давал наставлений, он обещался в рот не брать спиртного. А еще помню, как перед отъездом на стажировку, он заходил к нам и когда уезжал от нас, то моя теща сопровождала его до самих ворот и говорила: «Виталик, ты же смотри, не бери в рот этой водки». Он обещал, что все будет в порядке.
После отчисления со школы прапорщиков, поехал Виталик в Одесский пограничный отряд служить, – и с такой негативной характеристикой. Начальник отряда, как узнал обо всем, то сказал: «А зачем ты мне такой нужен?» И его немедленно уволили из Пограничных войск. Поехал оттуда Виталик домой в Пятихатки. Вот так для Виталика закончилась первая попытка учебы на прапорщика.

Отредактировано nikolay (2018-04-09 16:05:49)

0

9

В августе 1995 года ко мне подошел полковник Лазореко Ю.П. и сообщил, что в с. Виноградовка (до г. Хмельницкий – 20 км, а от нашего дома – 30 км) продается хорошая хата, возможно теща захочет там жить. Мы договорились туда съездить и посмотреть, а также узнать цену. Через день, после обеда, мы все собрались и поехали на моей машине посмотреть эту хату в с. Виноградовка. Со мной поехали: полковник Лазоренко Ю.П., жена Люба, моя теща и дочь Лена. Проехали мимо с. Ружичанка, затем – с. Баламутовка и приехали в с. Виноградовка. Остановились у той хаты.
Там, где продавалась хата, было хорошее место: проходила мимо хаты асфальтированная дорога. Хату приехали продавать два брата: один – с Молдовы, другой – с Закарпатья, их мама умерла и им надо было срочно продать хату. Хата была крыта рубероидом, в ней был везде деревянный пол, печка была – в ней жить было можно. Во дворе был колодец с водой, очень хорош погреб. Еще во дворе было помещение мастерской – так как их отец был столяром. А самое ценное во дворе, – так это был длинный кирпичный сарай, крытый железом. Сарай имел четыре помещения с отдельными входами, с дверьми. Был там приусадебный участок соток 15, на котором росли фруктовые деревья, можно заниматься огородом. Газовая труба проходила в пяти метрах от двора, стоило прокопать траншею и уложить трубы, – и газ в усадьбе готов.
Мы все походили по двору, посмотрели; Лена, как увидела сарай с четырьмя помещениями, так сразу сказала: «Так тут можно и курочек держать и, с весны до осени, – теленка выращивать на мясо». А что еще там было хорошего? Так это в 200-300 метрах большой луг в низине, где мог бы теленок выпасаться. Теща слушала наши хвалебные разговоры и тут же быстро нас остепенила; она сказала: «На меня не надейтесь, я здесь не буду, мне нужно, чтоб был рядом врач….».
Мы уточнили цену за хату у продающих усадьбу братьев. Они запросили 2,5 тыс. зеленых. Хата и постройки во дворе этого стоили. А так как они торопились побыстрее продать, потому что задерживаться на долго не хотели, то можно было цену немного и сбить. Так мы и не купили сельскую хату.
Я в то время, впитавший в детстве синдром выживания в трудных условиях жизни, подумал: «Да, когда наступят трудные времена, то здесь выжить можно». Но об этом я не стал никому говорить, иначе меня, мои домочадцы, не поняли бы. А сейчас, по истечении двадцати лет с того времени, можно сказать, что действительно наступают такие времена, что придется как-то выживать, и, ох, как не лишняя была бы для нас та сельская усадьба!
С 1-го сентября 1995 года я начал преподавать офицерам на 1-м факультете, там к этому времени были четыре учебных группы, обучающиеся на стационаре: две группы на 1-м курсе и две группы на 2-м курсе. Обучение на стационаре длилось 2 года, а на заочном отделении – 3 года.
Опять оказалось, что по моим дисциплинам, да не только по моим, не оказалось разработанных учебно-методических материалов: ни лекций, ни методических разработок для проведения групповых занятий, групповых упражнений, практических занятий. По моим дисциплинам все пришлось начинать с нуля. Исходные данные для разработки всех документов я брал с программы обучения. Да еще на меня навесили руководство предметно-методической комиссией, а предметы-то обучения не совпадали. На кафедре все были старшие преподаватели, такие как и я. За руководство ПМК на кафедре оперативного искусства мне не платили ни гроша. На заданный начальнику кафедры вопрос на эту тему, он мне демагогично ответил: «Такова ваша должность».
Что делать? Пришлось руководить ПМК, старшие преподаватели, входящие в ее состав, преподавали различные предметы. Всего входило в ПМК семь или восемь старших преподавателей. Входил и старший преподаватель по использованию авиации, и старший преподаватель военно-инженерной подготовки, и старший преподаватель ЗОМП, и старший преподаватель с двумя преподавателями по дисциплине тактика и оперативное искусство соединений и объединений пограничных войск.
Наряду с тем, что как много надо было мне разрабатывать по своим дисциплинам учебно-методических документов, мне еще надо было ходить к ним для контроля занятий, проводить инструкторско-методические занятия не по моим, а по их дисциплинам. Нагрузка легла на меня легла очень большая и на этой кафедре.
Каждую пятницу, начальник кафедры проводил совещания на кафедре и ввел такое нововведение: требовал от председателей ПМК (их было два) докладывать о том, что сделал каждый преподаватель ПМК за неделю. Вот, готовясь к совещанию, надо было беседовать с каждым членом ПМК и записать, что он сделал за неделю и потом отчитаться на совещании. А на это надо было затрачивать дополнительное время, которого было и так мало.
Приближалась 4-я годовщина образования Пограничных войск Украины, которая исполнялась 3 ноября 1995 года. В конце сентября 1995 года поступила команда с Киева, с Главного Управления ПВ Украины, чтобы с Академии ПВ Украины представили одну кандидатуру, из преподавателей, для присвоения почетного звания «Заслуженный учитель Украины». На Ученном совете академии определили мою кандидатуру и подали в Главное Управление ПВ Украины на представление.
2-го ноября 1995 года меня вызвали в Киев. А 3-го ноября в Администрации Президента Украины состоялось награждение. Одному офицеру из Пограничных войск было присвоено почетное звание «Заслуженный строитель Украины», второму – «Заслуженный врач Украины» и мне – «Заслуженный учитель Украины» – нам были вручены дипломы и нагрудные знаки.

http://s8.uploads.ru/t/tkAqZ.jpg

В сентябре 1995 года состоялось заседание жилищной комиссии академии, на которой было осуществленно распределение квартир офицерам-пограничникам. В этот список попал и я. Мне выделили 3-х комнатную квартиру на 2-м этаже, в новом, только что построенном, доме. Но заселяться в квартиры было невозможно, так как квартиры были полностью не оборудованы: стены были чисто бетонные без обоев, на полу даже не было растворной стяжки, лежали только плиты; в туалете стоял сбоку не установленный унитаз, аналогично стояла не установленная ванна; двери в комнатах были не навешены, а стояли рядом с проемами; отопительные батареи были установлены криво и некоторые были погнуты. Все надо было доделывать и переделывать.
Я еще вступил в гаражный кооператив, так как у меня был легковой автомобиль ВАЗ- 2108.
Наряду с работой на кафедре по проведению занятий, созданию учебно-методических документов, я во внеурочное время, по вечерам, лично занимался обустройством своей квартиры и постройкой гаража.
Достройку квартиры начал с укладки стяжки на пол. Нанял несколько человек из соседней стройки и они мне сделали. Это обошлось мне в месячную зарлату. Дальше я закупил отопительные батареи, нанял газосварщика и он мне их установил. А все остальное я делал сам: кафельной плиткой облицевал полностью ванную комнату и туалет, установил унитаз и поставил чугунную ванну; загрунтовал и побелил известью потолки. Закупил линолеум на все комнаты, коридоры и постелил с использованием клея; заказал и установил деревяные рамы на лоджии, их застеклил; заказал и поменял трое дверей на деревяные. А затем взялся за стены, которые мы с Любой обклеили оббоями. В последнюю очередь сделал покраску окон и дверей.
Заселяться в новой квартире мы наметили на 27 декабря 1995 года. Я заказал автомобиль для перевозки вещей. Таким образом, 27 декабря я делаю первую ходку с вещами. Приезжаем, заходим в свою квартиру, а в квартире на полу вода сантиметов три. Оказывается, соседи сверху нас затопили, – у них сорвало ночью кран, а они еще не заселились в своей квартире. Пришлось их вызывать, восстанавливать кран; а у нас в комнатах половина утепленного линолеума намокла, пришлось его снимать и сушить. А где сушить? Сушил на снимаемой квартире, – там было тепло. После высыхания они сели в местах, где были намочены, так что, когда стелил линолеум, то пришлось вырезать и вставлять клинья. Первый год жития в новом доме так и было, что где-то, на каком-то этаже, у кого-то прорвет, – и текла вода до самого первого этажа. Вот так пришлось обживаться в новой квартире.
Работа на новой кафедре шла своим чередом, пришлось и здесь мне подымать целину. Учебно-методические документы я создавал по своим дисциплинам не то, что для проведения занятий с курсантами, – здесь я их разрабатывал более объемными, насыщенными справочным материалом. По расписанию занятий я проводил занятия со слушателями, как первого, так и второго курсов, а также со слушателями заочного отделения, когда они приезжали на сессию. Работы было очень много. Кроме того, были дополнительные нагрузки, такие как оборудование специализированых классов на кафедре. За нашей 2-й ПМК закрепили три класса, вот и надо было их оборудовать все стендами. Мы разрабатывали эскизы, искали слушателей, которые умеют хорошо рисовать и чертить, и привлекали их к оформлению стендов. И эта работа продвигалась в соответствии с утвержденным планом.
После присвоения мне почетного звания «Заслуженный учитель Украины», в академию приезжали корреспонденты из газеты «Пограничник», проводили беседы с начальником учебного отдела, начальником кафедры, а также беседовали со мною, и, в дальнейшем, я увидел в газетах объемные статьи о себе.

Отредактировано nikolay (2018-04-09 16:07:10)

0

10

В газете от 1 января 1996 года.
http://s4.uploads.ru/t/UJe8s.jpg

На первом курсе учились слушатели, в основном, в званиях капитанов, майоров; был один слушатель – подполковник. Я его обучал четыре года в Алма-Ате, когда он был еще курсантом; он выпускник 1984 года. Это был подполковник Паламарчук.
А на втором курсе основная категория слушателей – майоры, было человек шесть капитанов и три подполковника. Среди слушателей заочного отделения – в основном были подполковники и майоры, и один полковник. Вот с какой категорией обучаемых мне пришлось проводить занятия и читать им лекции. Очень было интересно с ними проводить занятия, понимали материал легко. Да и само содержание учебного материала было на два порядка выше по сравнению с курсантским. Статус кафедры №1 был выше других, поэтому и оклады у преподавателей на кафедре были выше, чем на остальных кафедрах.
На первой кафедре подобрались очень опытные преподаватели, хорошие методисты, в основном, – кандидаты военных и педагогических наук. Управление кафедры №1 состояло из четырех офицеров: начальника кафедры, заместителя начальника кафедры, заместителя начальника кафедры по научной работе и профессора кафедры. Заместители и профессор кафедры были кандидатами военных наук. Все трудились в полную силу, что не могу сказать о начальнике кафедры, который прибыл с должности начальника пограничного отряда и привык только раздавать указания и распоряжения.
Зачастую он работал так.
Придет на кафедру, раздаст указания, покрутится до 10.00 – и его больше нет на кафедре, где-то занимался своими личными делами и проблемами: то на гаражах, где строился его гараж, то еще где-то, только не на кафедре. Бывало, кто-то из командования академии звонит, вызывает начальника кафедры, а мы его никак не можем найти.
Иногда доходило до абсурда, что все преподаватели кафедры удивлялись. К примеру, однажды, проводил начальник кафедры совещание с офицерами-преподавателями, рассмотрели половину вопросов, как приоткрылась дверь в класс, – заглянула жена начальника кафедры. Начальник кафедры вышел и больше на совещание не вернулся, совещание продолжил заместитель. Поэтому офицеры смеялись: «мол, пришла жена и увела начальника кафедры с совещания».
Я помню, как в Алма-атинском Высшем пограничном командном училище, начальник кафедры ОВД, готовясь к чтению лекции, он сам ее писал, корректировал и издавал. Он никогда не пользовался для поведения лекции методической разработкой, имеющейся на предметно-методической  комиссии, – разрабатывал и писал сам. Он считал для себя ниже своего достоинства пользоваться чужим материалом. А здесь, в академии, особенно в первые годы после ее образования, – так как весь руководящий состав пограничных кафедр состоял из руководителей пограничных частей, а также отделов, –  оказалось, что управление кафедрами осуществлялось по-командирски. Поэтому и внедрялась такая тенденция: если начальник кафедры читает лекцию на каком-то курсе, то предметно-методическая комиссия ему готовит лекцию, плакаты и еще что-то, что он потребует, то есть все его обеспечивают.
Я проводил со слушателями масштабные занятия по основополагающим темам. По программе, преподаваемой дисциплины, – управление повседневной деятельностью частей и соединений пограничных войск – я учил их, как надо правильно разрабатывать материалы штабной тренировки и командно-штабного учения, Ведь многим выпускникам предстояло служить в штабах и разрабатывать такие материалы, организовывать и проводить с офицерами штабов штабные тренировки и командно-штабные учения. Это были сложные темы со слушателями 1-го факультета.
Помню, как в конце 3-го семестра (декабрь 1995 года), со слушателями 2-го курса по дисциплине тактика и оперативное искусство частей и соединений пограничных войск, преподавателям этой дисциплины предстояло проводить 3-х суточное командно-штабное учение. Материалов для проведения КШУ у них еще не было. И вот, за месяц до КШУ, начальник кафедры мне поставил задачу: разработать материалы для проведения 3-х суточных КШУ со слушателями 2-го курса. Конечно, это была не моя работа и в учебную нагрузку мне не шла, но, кроме меня, в тот период никто не мог лучше справиться с разработкой этих материалов. Я эту работу сделал на благо кафедры, в интересах учебного процесса, хотя я и упирался, говоря начальнику кафедры, что «это – не мое; ведь данное КШУ будет проводиться не по моим дисциплинам. Какое я имею отношение к этим учениям, ведь оно запланировано по совсем другой дисциплине и те преподаватели должны готовить материалы КШУ сами?» Он мне с начальственно-барской напыщенностью ответил: «Вы же учите слушателей, как надо разрабатывать материалы КШУ, – так это же ваша тематика и вам легко их разработать». Я ему ответил, что, если я буду разрабатывать эти материалы КШУ, то значит, что я буду работать на других преподавателей; это будут мной затрачены и нигде неучтенные часы. Они ведь не войдут в мою учебную нагрузку.
Начальник кафедры № 1, видать, просто посчитал начальственным унижением, чтобы подойти и попросить меня сделать эту работу на благо кафедры, в интересах учебного процесса. И я бы не отказался в этом. Но нет же, надулся, как сыч и начал мне доказывать, что это моя работа, – ведь я же обучаю этому слушателей.
А ведь преподавательский труд нормирован годовой учебной нагрузкой, которая ежегодно узаконивается приказом ректора академии.
И эта годовая учебная нагрузка преподавателей оперативно-тактических дисциплин, в соответствии с инструкцией, делится на:
– учебную работу, которая составляет – 660 часов;
– методическую работу – 450-500 часов;
– научную работу – не менее 250 часов;
– и другие виды – не более 10% годового бюджета времени (это служба в нарядах, присутствие на служебных совещаниях и т.д.).
Итого, годовая нагрузка для старшего преподавателя составляла – 1580 часов.
Я разработал Замысел КШУ на большой карте (привлек для этой работы одного слушателя), а также Замысел КШУ в текстовом виде; разработал тактическое задание для слушателей и размножил несколько экземпляров для двух штабных коллективов, разработал с десяток тактических вводных и написал теоретическую часть разбора учений. При разработке материалов я постоянно заходил к начальнику кафедры, зачитывал, докладывал, обсуждали, кое-что изменяли, пока не достигли единства взглядов на весь Замысел КШУ.
Я не только был разработчиком этих учебных материалов КШУ, но и был привлечен на само КШУ, как посредник  при начальнике штаба пограничного отряда.
На кафедре №1, в июле 1996 года, в период работы государственной экзаменационной комиссии, возник даже конфликт между начальником кафедры и некоторыми преподавателями. Дело в том, что руководство кафедры (в лице начальника кафедры) перед началом работы ГЭК, обратилось к офицерам-преподавателям с призывом сброситься деньгами с целью угощения комиссии. Все офицеры сдали деньги. За неделю до начала государственных экзаменов комиссия начала работать на кафедре с проверки состояния дел, изучения учебно-методического фонда кафедры, ведения кафедральной документации. А как начинался вечер, то начальник кафедры с членами комиссии каждый вечер наливали в рюмочки спиртное, то есть выпивали, и к началу государственных экзаменов со слушателями 2-го курса пропили все, нами собранные, деньги.
На очередном совещании начальник кафедры обратился к офицерам, что деньги кончились и надо еще сдавать. Некоторые офицеры-преподаватели возмутились: «Как это так, что значит нет уже денег? Куда они девались? Начальник кафедры с членами ГЭК, если хочет выпивать каждый вечер, то пусть с ними выпивает за свои деньги? Мы сдали деньги и надеялись, что закончатся государственные экзамены, накроем стол и все сядем вместе с членами ГЭК и отметим завершение приема государственных экзаменов».
Больше всех открыто возмущался полковник Харькавый Антон Николаевич, старший преподаватель дисциплины «Использование авиации в бою и операции». Он даже вошел в конфликт с начальником кафедры и сказал, что больше он сдавать денег не будет.
А что сделал начальник кафедры №1? Ничего глупее не придумал, как лишить полковника Харькавого А.Н. 50% премиальных, причитающихся к ежемесячному денежному содержанию. В разрешение этого конфликта пришлось вмешаться командованию академии.
А какие реорганизационные мероприятия прошли на бывшей моей кафедре тактики и оперативного искусства пограничных войск?
Первое, что уже известно, – это отпочкование от нее части офицеров-преподавателей и образование кафедры оперативного искусства (кафедра №1). На эту кафедру также были переведены офицеры-преподаватели с кафедры общевойсковых дисциплин.
Второе, эта кафедра, осенью 1995 года, прошла дальнейшую реорганизацию, в результате которой из ее состава образовались следующие кафедры: кафедра тактики пограничной службы; кафедра пограничного контроля; кафедра кинологии.
В Академии ПВ Украины с 1994 года были созданы и функционировали 6-ти месячные курсы экстернату по ускоренной подготовке офицеров для государственной границы, на которые я так же привлекался для проведения занятий по тактике пограничной службы. На экстернат набирались в основном прапорщики и сверхсрочнослужащие со средним образованием, прослужившие в войсках не менее 5 лет. В конце обучения они сдавали государственные экзамены, получали среднее военное образование и им присваивалось воинское звание лейтенант.
Помню, как агитируя Виталика (своего племянника) в школу прапорщиков, я прогнозировал для него следующую перспективу: после окончания школы прапорщиков, – служба в войсках, затем, – обучение на экстернате, получение среднего военного образования и офицерского звания. Но, ничего не получилось. Он даже не стал прапорщиком за первым заходом обучения.
После того, как Виталика уволили из Одесского пограничного отряда, он уехал домой, в г. Пятихатки и, уже через два-три месяца, начал мне звонить, просить, чтобы я его вновь устроил в школу прапорщиков; он клялся, что больше такого никогда с ним не повторится. Мой брат Иван тоже меня просил за него, чтобы я Виталику поверил и помог поступить. Для того, чтобы его направили учиться в школу прапорщиков, надо его опять призвать на службу в погранвойска через военкомат в какой-то пограничный отряд. В Одесский пограничный отряд ему появляться было нечего – его туда бы не призвали, его хорошо помнили, с каким хвостом он приехал с Хмельницкого.
Где-то в марте 1996 года приезжал к нам на кафедру начальник отделения строевого и кадров Львовского пограничного отряда; он был в звании майора и являлся однокашником полковника Лазоренко Ю.П. Вместе мы сидели после работы в кабинете, втроем по рюмочке выпили, разговаривали весь вечер, и я задал ему вопрос насчет своего племянника. Он пообещал, что поможет. Виталик должен был приехать во Львов (перед очередным набором в школу прапорщиков), встретиться с ним, получить в кадрах отношение на призыв, с которым, там же во Львове, явиться в военкомат, пройти там медкомиссию и оформить призыв на службу.
Обещание было выполнено. Виталик, мой племянник, с 1-го сентября 1996 года вновь начал учиться в школе прапорщиков с очередным набором. За год школа прапорщиков осуществляла два выпуска прапорщиков – ведь продолжительность обучения составляла 6 месяцев.

Отредактировано nikolay (2018-03-14 16:07:50)

0

11

В июне 1996 года моя младшая дочь Анжелика закончила 11 классов. До выпуска со школы, она несколько месяцев ходила и занималась в местном университете в кружке «Юный техник». Там сдала экзамены на «хорошо» и «отлично», которые засчитывались, как вступительные.
В 1996 году осуществлялся уже второй набор девочек на учебу в Академии ПВ Украины. Набиралась одна учебная группа девочек по специальности филология-иностранная. Моя дочь тоже захотела поступить. Таких желающих дочерей офицеров, работающих в академии, оказалось 10 чел, а принять от академии должны только троих девочек.
Однажды, в начале июля, еще до вступительных экзаменов, начальник учебного отдела, на один из дней, назначил встречу, чтобы «посмотреть» на этих девочек. Они все пришли на встречу в класс, ничего не подозревая, а им там устроили целый экзамен по иностранному языку, – тянули билеты и проводилось собеседование с преподавателями иностранного языка. По лучшим результатам, начальник учебного отдела определил троих кандидатов для зачисления. В этот список попала и моя дочь Анжелика.
Эти три девочки прошли в поликлинике медкомиссию, сдали в академию все документы и потом сдавали вступительные экзамены.
С 1-го августа 1996 года моя дочь начала обучаться в Академии ПВ Украины на 1-м курсе. В университет ее тоже зачислили и оформили даже студенческий билет. Я ей сказал: «Выбирай, где ты хочешь учиться?» Но мы все дома посоветовались и решили, чтобы Анжелика училась в Академии ПВ Украины, так как одна наша дочь, Лена, уже училась в этом университете, – перешла на последний курс.
Повторное обучение в школе прапорщиков, Виталик – мой племянник – на этот раз выдержал. Выпускной экзамен по тактике пограничной службы, в одной из учебных групп, где находился Виталик, принимал я в составе комиссии, будучи ее председателем. На выпускном экзамене ему поставил оценку «хорошо».
Выпускников из школы прапорщиков распределяли по разным пограничным отрядам, независимо, откуда они прибыли на учебу. Виталика направили служить опять в Одесский пограничный отряд. К тому времени командование отряда сменилось и о его прошлой поездке на учебу позабыли.
В Одесском пограничном отряде начальником строевого отдела и кадров был бывший мой выпускник по Алма-атинскому училищу – майор Погольша, которого я четыре года обучал; заканчивал он ВПКУ в 1987 году; при обучении в училище он был заместителем командира учебного взвода. С 1-го августа 1996 года он начал обучаться в Академии ПВ Украины на 1-м факультете, на заочном отделении. Поэтому на установочных сборах заочников, лекции и групповые занятия с ними проводил я по своим дисциплинам.
Когда прибыл служить в Одесский пограничный отряд прапорщик Штаченко Виталий, его определили на лучшую заставу, – заставу «Ильичевск». Она дислоцировалась на окраине города. Но служить Виталику долго не пришлось – через полгода его уволили из войск; опять он вернулся в г. Пятихатки. Его родители звонили и говорили разное, обвиняя порядки на заставе, говорили, что там наркоманят и тому подобное.
Конечно, прибыв домой, мой племянник говорил все в свое оправдание, а родители ему верили. В настоящее время (1916 год) Виталик при встрече со мной говорил: «Какой я был дурак, многого не знал, халатно допускал нарушения по службе. А вот те ребята, – мои сокурсники (я с ними поддерживаю связь до сих пор), – они уже закончили службу, получают военную пенсию и еще работают».
А почему же все-таки Виталика уволили?
Была летняя сессия слушателей-заочников в 1997 году. И мне майор Погольша, – он с Одесского пограничного отряда, – все рассказал.
«Зная вас, мы его назначили на лучшую, городскую заставу. Он начал ходить старшим пограничного наряда на рыболовецкие причалы. Возвращались на шхунах рыбаки, пограничники осуществляли пограничный контроль; рыбаки всегда угощали рыбой и предлагали спиртное. Виталик от спиртного не отказывался, возвращался с нарядом  на заставу, не единожды, хорошо выпившим. А было даже так, что солдаты его вели на заставу со службы под руки – такой был пьяный. Поэтому мы терпели, терпели и решили его уволить», – вот что мне стало известно о моем племяннике.
Я ответил майору Погольше, что «тут другого выхода у вас не было, поэтому все сделали правильно, это на вашу учебу в академии не повлияет».
В июле 1997 года на 1-м факультете шла летняя сессия. Все преподаватели нашей кафедры участвовали в этой сессии. Я проверял и оценивал курсовые работы слушателей по своим дисциплинам, принимал зачеты по своим предметам, а также входил в состав государственной экзаменационной комиссии по приему защиты дипломных работ выпускников.
На заочном отделении училось много офицеров с нашей академии. Первыми слушателями заочного отделения были офицеры, которые к нынешнему времени достигли больших вершин в продвижении по служебной лестнице. Так, первыми слушателями заочного отделения были: нынешний ректор Академии ДПС Украины, генерал-майор Шинкарук О.Н., начальник отдела кадров академии Васильчук И.И., командующий войсками Восточного направления генерал-лейтенант Кучеренко; многие офицеры-выпускники стали преподавателями кафедр и, в дальнейшем, начальниками кафедр.
Мы на кафедре №1 работали и видели, что ее организационно-штатная структура не совершенна. От старших преподавателей, преподавателей и руководства кафедры шли предложения к командованию академии по совершенствованию организационной структуры. Была очень большая учебная нагрузка на отдельных преподавателей кафедры; четко было не определено количество ПМК и не определен статус председателя ПМК и ему оплата за руководство ПМК. Поэтому решался вопрос, касающийся создания на 1-м факультете еще одной кафедры, – кафедры управления.
Кафедра управления была создана и начала функционировать с 1-го августа 1997 года.
Преподавание моих двух дисциплин, и добавилась еще третья, было отнесено к компетенции кафедры управления. То, чем занимался я один целых два года на кафедре оперативного искусства (кафедра №1), с августа 1997 года начала этим заниматься целая кафедра управления, состоящая из шести офицеров-преподавателей. Я на этой кафедре проработал месяц и меня перевели на другую кафедру. Меня перевели на вышестоящую должность – заместителем начальника кафедры тактики пограничной службы.
В июне 1997 года моя старшая дочь Лена закончила Хмельницкий технологический университет и получила диплом специалиста. С ее специальностью и квалификацией ТММ работу в г. Хмельницком найти было невозможно, так как на заводах шли сокращения производства и новые специалисты с такой специальностью были уже не нужны. Надо было искать работу самостоятельно в других индустриальных городах. Ушло то советское время, когда выпускника ВУЗа распределяли на определенную должность на какое-то предприятие по заказу министерства. А это был 1997 год, когда была полнейшая разруха в экономике.
Но, работа работой, а Лена через месяц после выпуска с университета поспешила выйти замуж. До свадьбы она целый год встречалась с парнем по имени Игорь.

Мне мало рассказывали об этом нареченном. До свадьбы я не знал, какое он закончил обучение, какая у него специальность. Знал, что он пошел учеником на СТО автомашин. Меня жена с тещей поставили перед фактом, что Лена выходит замуж и надо готовиться к свадьбе. Сказали, что через неделю такого-то числа будут заручины. К этому мероприятию мы с женой подготовились.
Я ожидал, что придут будущие сват со свахой и Игорь, и мы обговорим все вопросы: когда свадьба и на какое количество гостей ее будем готовить, порешаем совместно вопросы с жильем для молодых. А тут, в одно из воскресений, как привалило к нам на заручины – пришло столько его родни, что для других людей это может составить пол свадьбы.
К нам пришли: будущий сват со свахой и Игорь, старший брат Игоря со своей женой, сестра жены старшего брата с мужем, один двоюродный брат Игоря с женой, второй двоюродный брат Игоря то же с женой. Кажется, еще кто-то двое приходили. Всего пришло 13 человек. Думали, наверно, что у полковника вся квартира засеяна долларами, пусть всех принимает.
Пришли к нам на заручины гости, сели за столы, и наливай да пей, да закусывай. Подвыпили и пошел балаган. Так что нам и не удалось все толком обговорить со своими будущими сватами. А они своей родни, видать, специально столько пригласили ко мне, чтобы вопрос о жилье для молодых не смогли поднять. Ведь скидываться и покупать квартиру молодоженам – у них такой возможности не было. Поэтому будущая сваха поставила условие сразу таковое: что молодожены будут жить только у них.
Конечно, если бы они пришли втроем, то можно было спокойно и аргументированно обговорить все вопросы.
Что касалось Лены, то она со своим милым была согласна жить хоть в шалаше. После свадьбы Лена нам поведала, какие условия перед Игорем ставили его родители перед заручинами: что, если с ними жить не будут молодожены, то и женитьбы у Игоря не будет.
Регистрация молодых проходила в Доме бракосочетаний 9 августа 1997 года. Свадьбу мы справляли 9-го и 10-го августа.

С моей стороны были гости: сестра Люда с Днепропетровска; брат Иван с г. Пятихатки, – он приезжал с женой Валей и своими детьми – Виталиком и Инной; приходили четыре моих сослуживца с кафедры со своими женами. На свадьбу было приглашено много молодежи. Много было приглашено родни и гостей со стороны моих сватов. Свадьбу справляли в столовой возле озера.
Итак, с 1-го сентября 1997 года я начал работать на кафедре тактики пограничной службы – заместителем начальника кафедры. По штату на кафедре должно было быть 18 человек. Кафедра преподавательским составом была укомплектована полностью. Но качественный состав желал быть лучше. Так как с высшим военным образованием офицеров было мало – всего 5 человек, включая управление кафедры, остальные офицеры, не имеющие высшего военного образования, учились заочно на 1-м факультете нашей академии.
В управление кафедрой по штату входило три офицера: начальник кафедры, заместитель начальника кафедры и заместитель начальника кафедры по научной работе. Начальником кафедры был полковник Серватюк В.Н. (ныне заместитель Председателя Государственной пограничной службы Украины); он, ко времени моего прибытия на кафедру, успел защитить кандидатскую диссертацию и был кандидатом военных наук. Заместителем начальника кафедры по научной работе был подполковник Баратюк В.И., кандидат военных наук.
Кафедра тактики пограничной службы вместе с кафедрой пограничного контроля занимали целый этаж правого крыла учебного корпуса. К этому времени на кафедре имелось два оборудованных специализированных класса; в полевом учебном центре – учебная пограничная застава с оборудованным участком учебной границы. Лаборатория кафедры состояла из трех человек: начальника лаборатории – лейтенант, лаборанта – прапорщик и секретарь-машинистки – вольнонаемная.
На сентябрь 1997 года на нашей кафедре было только два компьютера: один стоял у начальника кафедры, а второй – в лаборатории, у секретарь-машинистки.
На классных занятиях преподаватели использовали плакаты, переносную схему участка заставы, классную доску, цветные мелки, белый экран для высвечивания слайдов с помощью диапроектора или фильмоскопа. Также в специализированных классах использовались стенды с учебным материалом по нашим дисциплинам.
С прибытием на кафедру, я детально изучил свои обязанности и приступил к своей работе. Я отвечал за учебно-методическую работу кафедры. За научную работу отвечал заместитель начальника кафедры по научной работе.
Кафедра преподавала курсантам три дисциплины: охрана государственной границы пограничным подразделением, пограничная служба и работа с местным населением. За мной была закреплена одна учебная группа и я проводил все практические занятия с нею, а также я читал часть лекций курсантам на старших курсах.
В то время набирались три факультета курсантов: 2-й, 3-й и 4-й.
На второй факультет (факультет охраны и защиты государственной границы) набирались учебные группы с профилем подготовки: инженерная механика и правознавство. После окончания академии выпускникам этого факультета присваивалась квалификация: бакалавр по безопасности государственной границы, офицер управления основными подразделениями охраны государственной границы; бакалавр по автомобильному транспорту. Также выпускались офицеры с дополнительной специализацией: офицер-воспитатель, офицер-кинолог.
На третий факультет (факультет иностранных языков и гуманитарных дисциплин) набирались учебные группы с профилем подготовки: право-КПП, филология-иностранная. После окончания академии выпускникам этого факультета присваивалась квалификация: бакалавр по филологии, офицер управления основными подразделениями охраны государственной границы.
На четвертом факультете обучались учебные группы курсантов, набранных в странах СНГ: молдаване, грузины, туркмены, таджики.
Начал я читать лекции курсантам факультетов и проводить занятия в закрепленной учебной группе. И какое почувствовал моральное опустошение, столкнувшись с курсантской аудиторией, – ведь я столкнулся с уровнем знаний, которые нужно передавать обучаемым в объеме старшего пограничного наряда и офицера заставы. На 1-м факультете (оперативно-тактический факультет) пришлось оперировать высшими материями, а здесь начинать с самых азов пограничной службы. Уровень учебного материала по сложности очень отличался и мне пришлось опускаться на низший уровень. С полгода пришлось привыкать к новой обстановке, вновь втягиваться в курсантскую атмосферу.
Начальник кафедры часто отсутствовал, уезжая во всякие творческие командировки, поэтому я постоянно исполнял его обязанности.

0

12

Работая заместителем начальника кафедры, я особых затруднений в выполнении своих функциональных обязанностей не испытывал. Самая сложная работа, которую необходимо было мне осуществить в начале учебного года – произвести расчет годовой учебной нагрузки на преподавателей. Для этого я использовал такие исходные данные: количество учебных групп курсантов; количество часов в год по нашим дисциплинам, отрабатываемых с каждой учебной группой; количество преподавателей на кафедре, участвующих в учебном процессе; количество закрепленных учебных групп за каждым преподавателем; время на руководство стажировкой курсантов; время, отводимое на консультативную работу по нашим дисциплинам. Исходя из этого и, учитывая нормативную годовую учебную нагрузку на преподавателя (720 часов), на старшего преподавателя (660 часов), заместителя начальника кафедры (500 часов), начальника кафедры (450 часов), – определял фактическую годовую учебную нагрузку для каждого. Все это приходилось документально оформлять.
Кроме этого я разрабатывал годовой план переработки учебно-методических документов и годовой план создания и совершенствования учебно-материальной базы кафедры.
Также я вел служебную документацию кафедры: разрабатывал лично месячный план работы кафедры; протоколы заседаний кафедры, составлял месячные графики консультаций, вел журнал контроля занятий кафедры. У меня в сейфе хранились: все первые экземпляры учебно-методических документов; частная методика преподавания дисциплин кафедры, а также программы обучения курсантов по нашим дисциплинам.
По расписанию занятий я проводил занятия с курсантами: читал лекции, проводил групповые и практические занятия в закрепленной учебной группе. Обязательно, не менее двух раз в месяц, я проводил контроль занятий, проводимых преподавателями и старшими преподавателями.
С целью повышения педагогического мастерства преподавателей, я каждый месяц планировал и лично проводил с ними: одно инструкторско-методическое занятие или показное занятие. Планировал и организовывал проведение, в масштабе кафедры, одного-двух открытых занятий в месяц, а для начинающих преподавателей, – проведение пробных занятий.
Поддерживалась мной связь и с кафедрой №1 (кафедра оперативного искусства), так как мне каждый год планировали руководство дипломными работами слушателей 1-го факультета (одного-двух слушателей). Приходилось утверждать их планы разработки дипломных работ, затем проводить консультации, проверять работы в черновом варианте, а после окончательного оформления дипломной работы, – писать отзыв. А при защите слушателем дипломной работы перед ГЭК, – присутствовать лично.
Помню, как однажды, вызывал меня к себе проректор по учебной работе генерал-майор Балашов В.А. и сказал:
– Николай Николаевич, вот я должен написать рецензию на дипломную работу одного из слушателей 1-го факультета; руководитель дипломной работы подполковник Плаксий написал отзыв на эту работу и предлагает отличную оценку. Я посмотрел на оформленную карту, на текстовый материал теоретической части и, ты знаешь, я не нашел здесь ошибок, чтобы снизить оценку. Согласиться с подполковником Плаксием, молодым преподавателем и тоже поставить оценку «отлично» … ну, ты знаешь, как-то не то. Вот, ты, как заслуженный учитель, и недавно с первой кафедры, возьми и вечерком посмотри, возможно ты найдешь пару ошибок, напиши их на бумагу и завтра утром принеси мне.
– Хорошо, – ответил я, – ошибки я поищу.
Вечером я сел за стол, развернул карту – действительно она играла в красках, все было оформлено красиво, с соблюдением всех правил штабной культуры. Начал я читать внимательно теоретическую часть и сверять с картой, – вот тут и начались не стыковки. Действия «сторон» в теоретической части, как по времени, так и по месту не соответствовали тому, что было показано на карте графически. Это была грубейшая ошибка и за дипломную работу больше, чем «удовлетворительно» поставить нельзя. Я нашел подобных ошибок, кажется, семь или восемь.
Пошел я утром к генерал-майору Балашову  В.А. Когда я вошел к нему в кабинет, он сразу обратился ко мне с вопросом:
– Ну что, Николай Николаевич, – нашел ошибки?
Я ответил, что нашел их целых восемь.
– Давай докладывай! – сказал он.
Я назвал первую ошибку, он начал записывать себе в блокнот.
– О! – это грубая ошибка, – весело сказал он.
Я зачитал другую, третью, затем четвертую. Тут генерал-майор Балашов В.А. сказал:
– Николай Николаевич, хватит! - достаточно четверых.
Поблагодарил он меня за помощь и сказал: «Николай Николаевич, ты оправдываешь свое почетное звание», – и отпустил меня.
Нашей академии ПВ Украины было дано пять лет, чтобы она за это время проделала работу и по всем показателям отвечала государственным стандартам и требованиям как высшее военно-учебное заведение. В академии недоставало, по этим требованиям, кандидатов наук и докторов наук. Шла их форсированная подготовка. Молодые майоры освобождались на полгода от занятий, брали темы кандидатских диссертаций, писали их, затем на специализированных ученых советах проходила защита. Поначалу требования к соискателям были не жесткие, поэтому многие успешно защищались и им присваивали ученную степень кандидата наук. Соискатели сами где-то доставали диссертации советского образца, предлагали эти темы диссертаций, их утверждали. Надо было только устаревшую диссертацию перевести на украинский язык, немного переработать на современный лад и конечно ее выучить.
В дальнейшем требования к соискателям начали ужесточаться, перечень тем диссертационных исследований начали отрабатываться и утверждаться в научном отделе Главного Управления Пограничных войск Украины и уже, кто хотел писать диссертацию, то тему выбирал, если она не занята никем, из утвержденного перечня. Самодеятельность соискателей закончилась. Государственные требования к кафедрам были высокие, ведь на кафедре должно быть по 10-12 кандидатов наук. Руководство кафедр должно быть полностью остепененным.
Я помню, как и где я не встречался с ректором академии генерал-лейтенантом Алексеенко, так он мне сразу задавал вопрос: «Товарищ Штаченко, когда вы начнете писать диссертацию?» Я отвечал, что у меня нету времени. Наш начальник кафедры полковник Серватюк В.Н. был в любимцах у ректора академии, иногда меня защищал, говоря, что я же «Заслуженный учитель Украины», то зачем мне ее писать.
И действительно, мне быть соискателем уже было поздно. Ведь мне в 1997 году стукнуло 50 лет. Многие полковники увольнялись в запас в 50 лет. Защититься и пойти на пенсию – никакого смысла для меня не было. Меня не освобождали на полгода для диссертационного исследования, как молодых соискателей. Для меня оставалось – сидеть по ночам и заниматься своей диссертацией. А зачем? Подорвать здоровье и уйти на пенсию больным? Поэтому я всякими путями уклонялся.
На кафедре тактики пограничной службы работали разные преподаватели, которые попали на кафедру с украинской границы. Были ответственные офицеры, а были и такие, которые не понимали роль преподаватели, идя на кафедру преподавателем, думали: «Отчитал занятие – и свободен». А ведь по обязанностям преподаватель должен участвовать в создании и совершенствовании учебно-материальной базы кафедры, разрабатывать учебно-методические документы, заниматься индивидуальной работой с курсантами, особенно со слабоуспевающими, проводить консультации в учебных группах, принимать участие в подведении итого учебы за месяц в учебных  дивизионах.
Некоторые преподаватели не качественно разрабатывали учебно-методические документы. После проверки, я заставлял переделывать эти документы. Было недовольство со стороны некоторых. Подходило время отпусков у преподавателей, я требовал отчитаться за учебно-методические документы, которые должны быть отработаны в соответствии с планом переработки. Если они не готовы, то преподаватель шел в отпуск только тогда, когда будут отработаны и сданы.
Некоторые преподаватели кафедры так-сяк готовились к занятиям и проводили их некачественно. На кафедре работал преподавателем подполковник Флинта Н.К. Занятия он проводил в закрепленных учебных группах так, что приходили к начальнику кафедры курсанты этих групп и говорили: «Товарищ полковник, замените нам этого преподавателя на другого, нам не нравится, как он проводит занятия!».
Я ходил на контроль к этому преподавателю и видел, как он проводит учебные занятия. Изложение учебного материала у него было сумбурное, непоследовательное. И очень он боялся вопросов от курсантов по ходу занятия. Он сразу их обрывал и говорил: «Товарищи курсанты, вопросы задавать в конце занятия!» А когда подходил конец занятия, то времени для ответов у него не оставалось, поэтому курсанты уходили без ответов. Не умел он устанавливать педагогический контакт с обучаемыми.
Но зато подполковник Флинта Н.К. был хорош на гулянках, когда отмечали дни рождения или обмывали воинские звания. И когда он выпивал пару рюмок водки, у него мозги прояснялись, и тут ему не было равных, – он так артистически рассказывал юморески Остапа Вишни, что можно было позавидовать. А еще он писал песни на пограничную тематику. На данное время (2017 год) он написал с десяток песен; они записаны на диски в исполнении певцов ансамбля песни и пляски Академического театра Государственного комитета по делам охраны государственной границы Украины. Его песни исполнялись пограничными ансамблями стран СНГ. А как преподаватель, – он был очень слабым. Поэтому многие из преподавателей удивлялись, почему у него с преподаванием плохо получалось.

0

13

Весной 1998 года за мной была закреплена одна учебная группа 4-го курса – «право воспитатели». Часть курсантов этой учебной группы выполняла курсовую работу путем разработки сценариев и проведения съемок двух учебных кинофильмов. Руководителем тем этих курсовых работ, по утвержденному плану, был я. Пришлось мне лично проверять все эти сценарии, править, а иногда и перекраивать все тексты. После окончательной обработки сценариев учебных фильмов, я давал добро на проведение съемок. Учебные кинофильмы получились классными, их все преподаватели использовали на занятиях при отработке соответствующих тем.
В Академии ПВ Украины создавался факультет правоохранительной деятельности по охране государственной границы. Поэтому создавалось целых шесть юридических кафедр:
- криминального анализа и оперативно-технического обеспечения;
- теории и истории государства и права;
- уголовного права;
- конституционного, административного и международного права;
- уголовного процесса и криминалистики;
- гражданского права и процесса.
В связи с этим надо было формировать кафедры преподавательским составом. В тот год приняли в академию много молодых преподавателей, выпускников юридических вузов, которые никогда не занимались преподавательской деятельностью. Они принимались на офицерские преподавательские должности. И встал вопрос о том, что их то же надо опограничивать, – ведь они, преподавая юридические дисциплины, должны знать, что такое государственная граница и как она охраняется.
Для этой категории преподавателей была написана нашей кафедрой сокращенная программа по пограничной службе, рассчитанная на три месяца. Занятия с ними проводились после обеда по два часа. Занятия с этой категорией преподавателей поручили проводить мне. Я с ними старался проводить занятия с методической направленностью, чтобы они поучились, как нужно проводить занятия с курсантами. Занятия проводил с ними в форме лекций-бесед. Поначалу ознакомил их с законами: «О государственной границе  Украины» и «О Пограничных войсках Украины». В ходе этих лекций-бесед они узнали о порядке установления и обозначения государственной границы, ее режиме, пограничном режиме; с правами и обязанностями Пограничных войск, а также, кто признается нарушителем государственной границы и кто является нарушителем пограничного режима.
Что касается охраны государственной границы, то, в первую очередь, я разобрал со слушателями-преподавателями все виды пограничных нарядов, которые используются в охране государственной границы Украины: состав каждого наряда, его назначение и порядок несения службы. Закончив темы по службе пограничных нарядов, я последовательно приступил знакомить обучаемых со служебной деятельностью пограничной заставы, работой начальника заставы по организации охраны границы на участке заставы и руководству пограничной службой. Пришлось показать и изучить содержание служебной документации, которую ведет начальник заставы. Потом я прочитал ознакомительные лекции по служебной деятельности пограничной комендатуры и пограничного отряда.
Каждый день я начинал свои занятия с напоминания слушателям о том, что было изучено на предыдущем занятии и кратко повторял его содержание. К концу обучения все слушатели не только знали, но и четко представляли, как осуществляется охрана государственной границы, работу начальника заставы по организации охраны границы и руководству пограничной службой.
После окончания курса обучения был выпускной экзамен по пограничной службе. Председателем на выпускном экзамене был сам начальник управления кадров Пограничных войск Украины генерал-майор Головаш. Я тоже был в составе комиссии. На экзамене каждый член комиссии выставлял оценки, а в конце, после совещания, решали, какую же оценку поставить слушателю. Бывало и так, что я выставлял слушателю оценку «хорошо», а генерал Головаш – «отлично». Конечно, в таком случае слушателю-выпускнику ставили оценку «отлично». После приема экзамена начальник управления кадров высоко оценил подготовку слушателей (молодых преподавателей). На этом обучение молодых преподавателей не заканчивалось.
В учебном отделе наиболее опытных преподавателей академии закрепили за молодыми преподавателями-юристами. Я тоже был закреплен за одним молодым преподавателем; ходил и присутствовал на его занятиях, подводил итоги с ним, подсказывал, направлял его, давал методические рекомендации. В течение всего учебного года я помогал ему втягиваться в преподавательскую деятельность.
29 апреля 1999 года Академию ПВ Украины посещал Президент Украины Леонид Кучма. Возле центрального входа Академии, правее аллеи, посажен целый ряд деревьев – орехи. При посещении нашей академии Президентом Украины было посажено одно дерево и с участием Леонида Кучмы. Результатом этого визита и оценки деятельности персонала стало присвоение академии статусу Национальной.
http://s7.uploads.ru/t/D1jOm.jpg

На снимке, вдали, справа виден ряд деревьев, где они посажены видными и почетными людьми.

К концу сентября 1999 года в Академии ПВ Украины произошли значительные изменения в руководящем составе. Ректор Академии ПВ Украины, генерал-лейтенант Алексеенко Б.Н., Указом Президента Украины был назначен Командующим Пограничными войсками Украины и уехал в г. Киев возглавлять Государственный комитет в делах охраны государственной границы Украины. Вслед за этим с Академии ПВ были переведены на руководящие должности некоторые руководители-офицеры: начальники кафедр и с некоторых отделов академии. С нашей кафедры (кафедры тактики пограничной службы) уехал начальник кафедры полковник Серватюк В.Н., он был назначен на должность начальника Управления охраны границы; уехал полковник Желдак А.А., занимавший должность начальника учебного отдела, он был назначен на должность начальника Управления подготовки войск; полковник Ищенко Д.В., занимавший должность начальника кафедры гуманитарных дисциплин, он был назначен на должность начальника Управления кадров ПВ;  полковник Чумак В.В., занимавший должность начальника одной из юридических кафедр, его назначили на должность начальника Юридического управления; полковник Лещинский, занимавший должность заместителя ректора академии по тыловому обеспечению, он был назначен на должность заместителя Командующего ПВ Украины по тыловому обеспечению.
Начальником кафедры тактики пограничной службы, после убытия полковника Серватюка В.Н., был назначен полковник Лазоренко Ю.П. Он прибыл с кафедры № 1 с должности заместителя начальника кафедры. К этому времени он защитил кандидатскую диссертацию и был кандидатом военных наук. Я оставался заместителем начальника кафедры. В тот период выдвигались высокие требования к руководителям кафедр: начальник кафедры, в обязательном порядке, должен быть кандидатом наук, а также и его заместители.
После моего назначения на кафедру тактики пограничной службы, она еще два года размещалась на 2-м этаже правого крыла учебного корпуса, и ее решением командования академии перебазировали в другое здание. Ведь двум кафедрам оказалось тесновато на одном этаже. Поэтому командование академии решило кафедру Пограничного контроля оставить на месте; наши кабинеты и классы были переданы ей, а нашу кафедру, тактики пограничной службы, переместить в другое здание (бывшая казарма подразделений обеспечения учебного процесса) и занять там целый 3-й этаж. Пришлось кафедре на новом месте оборудовать кабинеты и два специализированных класса.
Вот наша кафедра того времени, несколько преподавателей и сам начальник кафедры отсутствуют.
http://sh.uploads.ru/t/vY6BF.jpg

После назначения генерал-лейтенанта Алексеенко Б.Н. Командующим Пограничными войсками Украины (осень 1999 года), около года академией руководил проректор по учебной работе генерал-майор Балашов В.А.
В 2000 году ректором академии был назначен генерал-майор Голинко В.В. Ранее он возглавлял в академии кафедру № 1, в 1999 году его так же переводили в Управление ПВ Украины, – там ему было присвоено воинское звание генерал-майор, – и вот он вновь возвратился в академию на должность ректора Академии ПВ Украины.
Нашему высшему военному учебному заведению 14 декабря 1999 года исполнялось 7 лет. К этому времени наша академия набрала силу и прославилась на весь Подольский край. Очень много было желающих из числа местной молодежи, чтоб поступить учиться. Но была такая разнарядка, чтобы могла поступать молодежь со всех регионов Украины.
Моя дочь Анжелика училась очень хорошо; она шла на диплом с отличием. На «отлично» усваивала английский язык; хорошо овладела турецким языком. Очень интересно она изучала турецкий язык: после окончания 2-го курса (июль 1998 год) набиралась из курсантов-девочек группа в 20 человек для изучения турецкого языка. Так как Анжелика успевала на «отлично», то ее также включили в эту группу (она изъявляла желание). Преподавателем приехал, из Турции, офицер-моряк, который ни слова не знал ни по-русски, ни по-украински.
Обучение началось с вычерчивания (рисования) на доске каких-то известных предметов или овощей. Курсанты называли этот предмет по-украински, а преподаватель по-турецки. Вот таким образом начиналось взаимопонимание, а затем обучение набрало обороты и принесло свои плоды. Анжелике легко далось усвоение турецкого языка, так как она в школе (в Алма-Ате) изучала казахский язык, относящийся к группе тюркских языков, и все слова были близки по значению и понятию. К концу обучения в академии она могла свободно разговаривать на турецком языке.
Итак, наступил 2000 год, моя дочь заканчивала Академию ПВ Украины. Все государственные экзамены она сдала на «отлично» и получила диплом с отличием, а на плечах у нее появились лейтенантские погоны. По распределению ей предписали служить в Одесском пограничном отряде, на КПП.

Первый свой офицерский отпуск, после окончания академии, она проводила в Хмельницком.
Когда бабушка моей дочери узнала о распределении и месте ее предстоящей службы, она моей жене задала вопрос: «Люба, а ты что, ее одну туда отпустишь?» Люба ответила, что Анжелика уже взрослая, не страшно, что она отобьется от своего родного гнезда.
В конце июля 2000 года у Анжелики заканчивался отпуск и ей надо был отправляться к месту службы. Жилье, вновь прибывшим офицерам, в пограничном отряде не предоставлялось. Поэтому я взял короткий отпуск, на 3 суток, по семейным обстоятельствам и уехал в Одессу вместе с Анжеликой, чтобы помочь ей найти жилье. Поездом, в тот вечер, на Одессу ехало много выпускников; на вокзале, в Одессе, встречал их отрядной автобус; поехал с ними на автобусе и я.
По прибытию в пограничный отряд, я зашел в отделение строевое и кадров, узнал, в каком отделении КПП предстоит служить моей Анжелике. Ее распределили в отделение КПП «Одесса-1», – куда она ранее пожелала.
Все, прибывшие офицеры-выпускники, и я, поселились в отрядной гостинице «Белый Аист». У молодых офицеров с следующего утра начинались занятия на 5-ти дневных сборах, а я решил походить по городу и поискать Анжелике жилье.
Начал я искать жилье поближе к отряду; подходил к большим домам, обращался к дежурным о наличии сдающегося жилья, договаривался с владельцами квартир и узнавал условия сдачи внаем. Все, что было подходящее, я себе записывал в блокнот. В конце первого дня купил себе газет с объявлениями, вечерком почитал и узнал: в каком районе больше всего сдается жилья.
На второй день я пошел искать жилье подальше, в тот район, где вычитал в объявлениях. Там я подыскал несколько однокомнатных квартир, записал их адреса, а после обеда поехали с Анжеликой смотреть. Одна из квартир Анжелике понравилась и она решила ее снимать. Эта квартира находилась на 6-м этаже 16-ти этажного дома. Автобусная остановка была совсем рядом, так что все устраивало мою дочь. Мы заплатили за месяц проживания наперед; Анжелика получила у хозяйки ключи и поехала перевозить свои вещи. А я вечером уехал домой, в г. Хмельницкий.
Наступил 2001 год – последний год моей офицерской службы. Мне в январе стукнуло 54 года. На кафедре начала подпирать молодежь, которая быстро приобретала ученые степени. Вдобавок, в марте месяце 2001 года на кафедрах пошли сокращения, – начали сокращать такую должность, как заместитель начальника кафедры по научной работе. На нашей кафедре был молодой заместитель начальника кафедры по научной работе подполковник Баратюк В.И., его должность сокращалась. Со мной переговорил начальник кафедры полковник Лазоренко Ю.П. и предложил следующее: так как мне оставалось служить до 55 лет несколько месяцев, и тогда все равно придется увольняться, то лучше уволиться в августе 2001 года и, пока имеется одна свободная должность преподавателя, то он меня брал вольнонаемным преподавателем на эту офицерскую должность. Я согласился.
Меня сначала отправили в отпуск за 2001 год, а потом в госпиталь на ВВК, в Киев.
Когда я был в отпуске, дочь Лена 3 мая 2001 года родила мне внучку Викторию.
Находился я в госпитале на обследовании целых 18 дней (с 26-го июня по 14-е июля 2001 года).
Когда-то в лейтенантские годы, я имел баротравму и это было записано в моей медицинской книжке. Работая в ШСС, я на сборах офицеров отряда показывал стрельбу из РПГ-7 (ручного противотанкового гранатомета). Стрелял из-за кирпичной стенки, был сильный порывистый ветер, и при выстреле, отраженная волна выхлопных газов от находящейся сзади стены, ударила мне по ушам. Ударила так, что зазвенело в ушах и я ничего не слышал целую неделю – слышен был один звон в ушах. Потом все прошло, но притупилась слышимость левым ухом. Работая преподавателем в Алма-атинском ВПКУ, я в госпитале снимал аудиограмму. И этот документ сохранялся в моей медицинской книжке.
На ВВК, при моем увольнении, лечащий врач решил послать меня в институт для проверки слуха, указывая на то, что, если подтвердится, то будет 5-ти процентная надбавка к пенсии и надлежит выплата денежной компенсации за потерю здоровья при прохождении военной службы. Копию результатов обследования мне вручили на руки, меня выписали из госпиталя и я уехал в г. Хмельницкий дослуживать, ожидая приказа Командующего ПВ Украины о моем увольнении из войск.
В один год со мной (в апреле 2001 года) увольнялся в запас мой однокурсник по Алма-атинскому Высшему пограничному командному училищу полковник Рокочий В.А. Он был на два года моложе меня, так что ему следовало бы еще служить. Но что сделал Командующий Пограничными войсками Украины генерал-полковник Алексеенко Б.Н., переманивший полковника Рокочего В.А. с Москвы, с Военной академии им. М.В. Фрунзе?
Для того чтобы уволить полковника Рокочего В.А. – сократили его должность. Поэтому Валерию Андреевичу было некуда деваться, как не уволиться по сокращению штатов. На нижестоящую должность он не соглашался. С полковником Рокочим В.А. до того цинично поступили, что, находясь еще в госпитале на ВВК и не дождавшись приказа об увольнении, – эту должность восстановили и назначили проректором по научной работе полковника-армейца, доктора наук, который ничего не смыслил в охране государственной границе и о пограничных войсках.
В июле 2001 года моя младшая дочь нам с женой сообщила, что выходит замуж. День регистрации был назначен на 10 августа. За три недели до свадьбы я встречался с будущими сватами, которые проживают в Одессе. При встрече мы обговорили все вопросы относительно свадьбы, и свадьбу решили сыграть в Одессе.
Мой сват, Станислав, оказался бывшим военным. Служил он в авиации, был заместителем командира полка, уволился подполковником в 1998 году, хотя он был пятью годами младше меня. Сваха, Татьяна, работала в школе учителем начальных классов и до сих пор (2018 год) работает. У них в семье только один сын – Владислав.
После увольнения в запас мой сват работал на фирме «Одесский каравай» начальником службы безопасности.
Свадьба прошла весело, отмечали два дня, сильная жара в Одессе не стала помехой.

Отредактировано nikolay (2018-03-14 16:18:02)

0

14

После свадьбы молодожены не захотели жить вместе с моими сватами, а остались жить на квартире, снимаемой Анжеликой.
22 августа 2001 года пришел приказ о моем увольнении в запас.
При увольнении мне, от имени Командующего ПВ Украины, вручили медаль: «За мужество в охране государственной границы Украины».
После оглашения приказа о моем увольнении, я начал рассчитываться с офицерской службы и оформлять себе пенсию.
По медицинскому заключению мне полагалась денежная компенсация. В поликлинике Академии ПВ Украины меня направили на медико-социальную экспертную комиссию (МСЭК) в городскую поликлинику № 2 для установления степени утраты трудоспособности вследствие несчастного случая при прохождении службы.
Прибыл я на заседание этой комиссии, представил председателю свои документы с заключением. Члены комиссии долго изучали мои документы, а я все ожидал. Они долго советовались; до меня начало доходить, что я должен какую-то часть, причитавшейся мне выплаты, отстегнуть этой комиссии.
Мне врач, в поликлинике академии ПВ Украины, когда составлял заключение на основании документов из госпиталя, говорил, что мне должны выплатить денежную компенсацию не менее пяти тысяч гривен за потерю здоровья во время службы.
И вот я сидел и ожидал решения МСЭК. Я тогда себе сказал, что ни в коем случае взятки давать не буду, даже в случае, если меня полностью лишат этой выплаты. Наконец-то я дождался решения МСЕК – меня по новой направили в какой-то медицинский центр для снятия аудиограммы (не поверили киевским анализам). Я съездил в этот центр, меня вновь подвергли исследованиям. На следующий день я представил результаты исследований на МСЭК. Комиссия проверила результаты исследований Хмельницким медицинским центром и сделала заключение, что у меня со слухом все в порядке, никакой потери слуха нет. Поэтому в денежной компенсации я не нуждаюсь. На этом все и закончилось.
Получил я пенсионное удостоверение, в котором было указанно, что я прослужил 35 календарных лет и, учитывая воинское звание, должностной оклад, выслугу лет, мне определили пенсию – 495 грн. в месяц. На то время будто бы хорошая пенсия.
1-го сентября 2001 года, после увольнения в запас, я приступил к работе на кафедре Тактики пограничной службы в качестве вольнонаемного преподавателя, занимая офицерскую должность. За мной были закреплены две учебные группы на 2-м курсе. Я вошел в состав ПМК 2-го курса. Началась преподавательская работа, и я почувствовал, что будто бы и не увольнялся. Ходил я в академию на занятия в военной форме. Так что курсанты и не догадывались, что я уже гражданский человек.
Вместо меня, заместителем начальника кафедры, был назначен подполковник Баратюк В.И. К этому времени на кафедре появились новые преподаватели, уже из числа выпускников нашей академии. Много молодых майоров были соискателями (обучались в адъюнктуре).
Осенью 2001 года произошли кардинальные изменения в управлении Пограничных войск Украины, что повлекло за собой негативные последствия.
Указом Президента Украины был снят с должности Командующего ПВ Украины генерал-полковник Алексеенко Б.Н.
Командующим ПВ Украины был назначен генерал-полковник Литвин Н.М. Почти вся его офицерская служебная деятельность проходила в войсках МВД. После этого началась практика назначения на руководящие пограничные должности офицеров МВД и Вооруженных Сил Украины, что получило негативные последствия в развитии Пограничных войск Украины.
Это отразилось и на нашей академии.
Где-то в сентябре 2001 года генерал-майора Голинко В.В. (был ректором академии) перевели начальником штаба одного из Направлений ПВ, академией временно командовал первый заместитель ректора, полковник Желдак А.А.
В 2002 году ректором Академии ПВ Украины был назначен полковник Райко В.В., который проходил службу, до этого назначения, в войсках МВД.
Как все эти назначения отразились на деятельности пограничных частей и подразделений?
В Пограничных войсках Украины произошла реорганизация. Были упразднены пограничные заставы и пограничные комендатуры. Вместо них ввели отделы пограничной службы. Участок охраны границы для отдела составлял протяженностью около 50 километров. Из отдела пограничной службы для охраны границы на сутки назначалась, так называемая смена пограничных нарядов. Все специфические пограничные наряды были упразднены; на все случаи службы был введен один пограничный наряд – пограничный патруль (ПП), других нарядов для охраны границы не предусматривалось.
Еще другие новшества в охране границы были введены: все вооружение пограничных подразделений было сдано на склады, а пограничные наряды (пограничные патрули) начали высылаться на службу экипированные только специальными средствами (резиновыми дубинками и наручниками). Все пограничные автомобили перекрасили в яркие «петушиные» цвета, что их на границе стало видно за 5 км. Маскировка службы по охране государственной границы слабо соблюдалась.
Как это отразилось на учебном процессе в Академии ПВ Украины?
С назначением полковника Райко В.В. ректором Академии ПВ Украины дисциплина учебного процесса, я скажу без преувеличения, начала падать, особенно это отразилось на подготовке курсантов к занятиям. На первом месте стали хозяйственные работы. Курсантов с самостоятельной подготовки мог снять кто угодно, а больше всего, – по приказу ректора академии. Занятия худо-бедно проводились по расписанию до обеда. Но самостоятельная подготовка к занятиям проводилась редко. Как правило, в часы самостоятельной подготовки, курсанты выполняли работы: корчевали на территории пни спиленных тополей, копали разные траншеи, подстригали кусты, косили траву, убирали территорию, чистили снег в зимнее время и т.д.
Каждый раз перед своими занятиями, бывало, захожу в часы самостоятельной подготовки в учебную группу для проведения консультации, так  вместо 25-30 курсантов, в классах находилось 2-3 курсанта. Остальные были на работах. Поэтому занятия с курсантами проходили вяло, курсанты были не готовы к ним. А преподавателям низкие оценки ставить было как-то и не удобно, так как курсанты были не готовы к занятиям не по своей вине. Не на кого было жаловаться: на самого ректора ректору же не пожалуешься.
Потихоньку начали падать культ учебы, дисциплина учебного процесса, и хуже всего, – к этому начали привыкать, как курсанты, так и преподаватели.
Да, полковник Райко В.В. был требовательным руководителем и хорошим хозяйственником. Он регулярно делал обходы территории, казарм курсантов, помещений кафедр и, выявляя потребности в евроремонтах, тут же ставил задачи командирам и начальникам кафедр на проведение ремонтных работ с указанием сроков их выполнения. Ректор академии различными способами отыскивал спонсоров, которые оказывали помощь в проведении ремонтных работ различными строительными материалами. Из гранита была возведена прекрасная трибуна на плаце, перекрыли старые шиферные крыши металл черепицей. Были сделаны евроремонты в учебных корпусах, в казармах, поликлинике, облагорожена территория, воздвигнуты различные памятники, но из-за этого страдал учебный процесс, так как был большой отрыв курсантов, – все это сказывалось на профессиональную подготовленность выпускников.
Я, в общей сложности, 30 лет был связан с учебным процессов по подготовке офицерских кадров в Высших пограничных командных училищах, а также в Академии ПВ Украины. Я проводил сравнения успеваемости курсантов по различным годам, и скажу, что она падала вниз и резко упала в Академии ПВ Украины с 2002 по 2009 год, когда я еще работал преподавателем.
Я работал вольнонаемным преподавателем до 2009 года и это особенно заметил. К примеру, в конце 70-х и в начале 80-х годов в ВПКУ, учебные группы курсантов из 27-28 человек, сдающих курсовой экзамен, – каждая в среднем показывала такие результаты: отличных – 10-12 оценок, хороших – тоже 10-12 и от 3-х до 5-ти троек; двоек – ни одной не бывало. Совсем противоположные результаты показывали курсанты в Академии ПВ Украины, например, после 2005 года. Учебные группы из 27-28 курсантов на курсовом экзамене на 2-м курсе по дисциплине пограничная служба ежегодно показывали такие результаты: отличных оценок – одна, или – ни одной, хороших было – 3-5 оценок, удовлетворительных – 10-15 и неудовлетворительных – от 5-ти до 10-ти оценок.
Не зря мне, при встрече в 2003 году, говорил мой однокурсник по Военной академии им. М.В. Фрунзе генерал-лейтенант Яворский А.С., будучи командующим Южным направлением пограничных войск: «Николай Николаевич, кого вы готовите в академии? Вот приехала группа выпускников, я им на сборах начал задавать простейшие вопросы, так они ничего не знают. Нам придется их учить по новой». Что я мог ответить? Не стал я рассказывать, как осуществлялся учебный процесс в академии в то время.
В конце 2002 года на кафедре тактики пограничной службы произошли изменения в руководстве кафедры. Полковника Лазоренко Ю.П. перевели с нашей кафедры на должность начальника кафедры №1 (Оперативного искусства). Начальником кафедры тактики пограничной службы был назначен полковник Баратюк В.И., заместителем начальника кафедры – подполковник Ставицкий О.Н., профессором кафедры – подполковник Войтович А.И. Все руководство кафедры было полностью остепененным.
Наступил август 2003 года. Был принят новый Закон Украины «О Государственной пограничной службе Украины». В соответствии с этим законом Пограничные войска как бы ликвидировались.
Работая в академии на своей кафедре вольнонаемным преподавателем, я прикладывал много усилий для улучшения подготовки курсантов. Много я выполнял работы по заданию начальника кафедры. Так как нашей кафедре поручали с учебного отдела много аналитических заданий, присылаемых Администрацией ГПС Украины. Молодые преподаватели (майоры) не умели и не могли качественно выполнять задания центрального органа управления ГПС. Поэтому, выполнение таких ответственных заданий поручалось, больше всего, мне, Сопину Ю.М. или Дергачеву В.А. (пенсионерам).
После 2003 года изменилась техническая оснащенность кафедр Академии ГПС Украины. В порядке взаимодействия и взаимопомощи с пограничной охраной стран Евросоюза, к нам в академию начало поступать много компьютеров, мультимедийных аппаратов и других технических средств обучения. У нас на кафедре был создан компьютерный класс, то есть при проведении занятий в этом классе, каждый курсант мог работать отдельно на компьютере. Можно было использовать обучающие программы. Овладев техникой работы на компьютере, я сам разработал несколько обучающих программ для курсантов, а также программ для тестирования знаний.
Компьютерами были обеспечены и кабинеты преподавателей кафедры. В кабинете начальника кафедры и в кабинетах заместителей стояли персональные компьютеры, а в кабинетах преподавателей было установлено по 2-3 компьютера. Поэтому ушли те времена, когда преподаватель сидел в кабинете и вручную писал методическую разработку или лекцию, где на эту работу затрачивалось 2-3 дня или целая неделя на написание лекции. Теперь же я за один день мог переработать две лекции или 4-5 методических разработок. И не только переработать, но и отпечатать на принтере. Можно сказать, что с компьютеризацией, производительность труда преподавателя по переработке учебно-методических документов удесятерилась. Много высвободилось времени для занятия другой работой: индивидуальной работы с курсантами, занятия научной работой.
При чтении лекций я уже использовал не диапроектор с экраном, а использовал мультимедийный аппарат, позволяющий использовать системный блок компьютера, и всю информацию, во всех цветах и красках, можно было демонстрировать на большой экран. Если надо какой-то фрагмент учебного кинофильма – все это моментально можно показать с помощью мультимедийного аппарата на большом экране. Все курсанты видели и слышали. Мы начали отходить от деревянной классной доски и мела. Появились новые классные доски, на которые наносились чертежи и схемы с использованием цветных фломастеров.
В 2005 году к нам в академию приезжала делегация пограничников с Алма-атинского института ПВ Казахстана (бывшего ВПКУ). Посетили они, в первую очередь, нашу кафедру. Делегацию возглавлял начальник кафедры службы и тактики пограничных войск полковник Радченко. Им показали материально-техническую базу кафедры, компьютерный класс кафедры, кабинеты преподавателей. На нашей кафедре оказалось в общей сложности 42 компьютера. И этот начальник кафедры с Алма-Аты, полковник Радченко (я его помню еще старшим лейтенантом) был весьма удивлен. Он сказал, что у него на кафедре только один компьютер, который находится у секретарь-машинистки. Они попросили, и им мы дали, тематические планы изучения дисциплины пограничная служба и программы обучения. Оказывается, они к тому времени от нас отстали в организации и осуществлении учебного процесса.
После увольнения из войск и освободившись от руководящей работы, в преподавательской деятельности я сосредоточился на творческой и рационализаторской работе. Я разработал, графически и текстуально оформил в компьютерном варианте и отпечатал более сотни тестовых профессиональных заданий: для курсантов 2-го, 3-го и 4-го курсов. На разной стадии отработки программы обучения с помощью этих заданий можно проверять уровень практической подготовленности курсантов в профессиональном отношении.
На практических занятиях я это внедрял в своих учебных группах. Это не требовало много времени, всего лишь минут 30. Можно это делать в начале занятия, в конце или в середине занятия. Все 30 заданий, которые применял я на конкретном занятии в одной учебной группе, были по содержанию разными – списывать друг у друга курсантам невозможно. Эти тестовые профессиональные задания, решаемые курсантами, позволяли выявлять уровень подготовленности каждого курсанта в усвоении учебной программы и одновременно решалась обучающая функция, так как курсанты углубляли свои знания, совершенствовали практические навыки и навыки штабной культуры.
Степень сложности тестовых профессиональных заданий для курсантов 3-го и 4-го курсов была намного выше, чем для курсантов 2-го курса.
Кроме того, эти тестовые профессиональные задания можно было применять и на курсах повышения квалификации офицерского состава.
Однажды, проводя занятия на курсах переподготовки офицеров пограничных застав (подразделений), я применил тестовые профессиональные задания, применяемые для курсантов 3-го курса, и выявил уровень профессиональной подготовленности этих офицеров. Он оказался не высоким.
Многие преподаватели нашей кафедры, в то время, не совсем понимали значения этих тестовых профессиональных заданий. Конечно, для проверки решений этих заданий курсантами, преподавателю надо потратить много времени, поэтому, после моего ухода из кафедры, наверно, все пошло на тормоза. Да и преподаватель уже был не тот в нынешних условиях, как раньше. Помню, в Алма-атинском ВПКУ преподаватели работали  с курсантами днем и ночью, вызывая к себе, в часы самоподготовки, каждого курсанта учебной группы и принимали от них, знания статей Уставов ПВ СССР и умения выполнять приемы или действия. А у нынешних преподавателей энтузиазм угас, а точнее, – не проявлялся.
В начале 2005 года под руководством начальника кафедры полковника Баратюка В.И. группа офицеров-преподавателей кафедры в составе пяти человек, в том числе и я, вольнонаемный преподаватель, приступила к разработке и написанию фундаментального учебника под названием: «Охрана государственной границы пограничной заставой», часть I, который в конце 2005 года был издан типографией академии тиражом в 150 экземпляров. Большую работу по написанию глав учебника и их корректировки провел я с майором Войтович А.И. В учебник мы включили много приложений, как вариантов служебной документации пограничной заставы.
В академии, со мною и со всеми другими вольнонаемными преподавателями, заключались контракты на каждый учебный год. До 2007 года я работал преподавателем на полной ставке. А с января 2007 года некоторых преподавателей-пенсионеров, в том числе и меня, решением ректора генерал-майора Райко В.В., перевели работать на 0,5 ставки.
В июле 2009 года я ушел в отпуск на все 45 суток. В отделе кадров начали поговаривать, что имеется решение ректора академии о том, что всем преподавателям-пенсионерам, которым 60 и больше лет, контракты продлевать не будут. Мне уже было 62 года. Руководство кафедры меня ценило, так как я мог выполнить любую сложную работу. Начальник кафедры Тактики пограничной службы (полковник Баратюк В.И.) был в то время в отпуске, поэтому за меня ходил ходатайствовать заместитель, но у него ничего не получалось. Поэтому он мне сказал: «Николай Николаевич, сходите сами к ректору академии и попроситесь, может быть он согласится продлить вам контракт еще на год». Я ответил, что, «если я нужен академии, то пусть без всякой моей просьбы продлевают мне контракт, – а я проситься не пойду». Таким образом, мне пришлось уволиться с академии и окончательно порвать все связи с пограничными войсками.
Я проработал вольнонаемным преподавателем в Академии ГПС Украины целых 8 лет с 2001 по 2009 год. Почти каждый год меня награждали грамотами, однажды наградили денежной премией. Но эти грамоты я не берегу: для меня ценнее грамоты, полученные при действительной военной службе.

http://s8.uploads.ru/t/AvLYy.jpg

Отредактировано nikolay (2018-04-08 15:14:34)

0


Вы здесь » Офицерские мемуары » Штаченко Н.Н., полковник, ПВ » Преподавательская работа в Институте пограничных войск Украины